Я сделаю это сама

Вот просто всё равно, верите?

Мы разместились за столом, и тут я увидела, что недостаёт госпожи Трезон.

- А где… Ортанс? – спросила я.

- Соскучилась? – хмыкнула Пелагея, разливая похлёбку. – А она тут всё утро носом вела в твою сторону, что ты на самом деле здорова, как вол, и что пахать на тебе надо.

- Она меня не любит, - пожала я плечами. – А делась-то куда?

- Трезонка-то? Да подалась куда-то с самого, почитай, утра. Зыркнула глазищами своими, носом повела – и была такова, - пожала плечами Пелагея.

- И ты её не спросила? – удивилась Марья.

- А мне зачем? – продолжала в том же духе хозяйка.

- В лес она подалась, по дороге, - сказала Меланья. – Мальчишки сказали соседские, Митька да Прошка.

- Когда это ты успела с мальчишками поболтать? – нахмурилась Пелагея.

- Поболтать и не успела, так, парой слов перемолвилась, - девочка тут же опустила не то, что взгляд, но и всю голову. – К берегу мимо шли. А я сорняки на капустной грядке полола.

- Смотри у меня, - Пелагея глянула сурово, та совсем смешалась.

Мне показалось, что это как-то слишком – уже и не поговорить с приятелями, что ли? Но я тут же себя одёрнула – какое тебе, Женя, дело? Тебя почему-то вытащили из воды, приютили и кормят, и даже лечат. Вот и не лезь. Или хотя бы присмотрись сначала, а лезь уже потом.

Обед вышел отменным, что там Марья ворчит про простое – да нормальная еда, хорошая, свежая и вкусная. Наверное, нужно помогать хозяйке варить, раз я никуда отсюда не денусь, но сил предложить помощь я в себе не обнаружила.

И после еды поблагодарила хозяйку и ушла к себе за занавеску. Только легла – и тут же провалилась в сон.

Сон вышел мутным – мне почему-то виделось, что я от кого-то спасаюсь, а этот кто-то прямо наступает на пятки, никак не отстаёт. И никак не получалось оглянуться и посмотреть – кто это там, что за неведомый и такой страшный враг, что от него только бежать. Но я бежала – по лесной тропинке, куда-то вверх, И почему-то была весна, я знала, что весна, наверное, потому знала, что из сухой прошлогодней травы пробивались мелкие росточки, и даже цветочки – медуница, подснежники. Очень хотелось остановиться и перевести дух, но – нельзя. Догонят.

Я влетела на полном ходу прямо кому-то в руки, этот кто-то придержал, я подняла голову посмотреть, кто это… и проснулась.

Ну вот. Друг или враг поджидал меня где-то там, наверху? Теперь и не узнаешь. Но после такого сна хотелось немного проветрить голову.

После лечения Евдокии стоять было проще, намного проще. Голова не кружилась, и резкость в глазах наводилась проще. И не нужно было держаться за стенку, чтобы выйти наружу и не завалиться в процессе.

Солнце уже опустилось за горы, ещё немного – и станет темно. Пелагея и Меланья закончили дневные дела и переводили дух на крылечке дома. С ними сидела Марья.