Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени (СИ)

Наверное…

— Ладно, допустим, ты мне не мерещишься. Хотя мне, честно, странно об этом думать… Но допустим. Тогда тем более — уходи отсюда. Я не знаю, может ли тебе тут что-то навредить. Но если ты настоящий, а не плод моего воображения, то беги как можно дальше. Здесь опасно.

— Н-да, я заметил, — нервно дернул хвостом кот, внимательно разглядывая меня. — Что произошло? Ты… Ты умирала. Как будто бы по-настоящему. От тебя исходила четкая аура умирающего человека. Тебя исполосовало стеклами и ножами. Почему на тебе нет никаких повреждений?

— Так сон же, — пожала я плечами с совершенным безразличием.

— О, мороженое!..

Мимо по ярмарочной площади проходил мороженщик, раздавая всем холодное лакомство, и я взяла из его рук шоколадный рожок, усевшись прямо на зеленый газон.

Морис, устроившийся рядом на траве, смотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Почему ты так спокойно на все реагируешь? Тебя только что убили! А ты сидишь тут и… ешь мороженое?! Это нормально вообще?

— Последняя радость умирающего! — с легкой истеричностью заявила я.

Помолчала немного и добавила уже не так бодро:

— После двадцатой смерти подряд перестаешь реагировать на такие вещи, как летящий на тебя грузовик и острые стекла, впивающиеся в тело.

И просто радуешься мороженому.

— После… какой? — тихо переспросил Морис. — Двадцатой? А… сколько их тут у тебя всего уже было?

— После тридцатой сбилась со счета, — пожала я плечами.

Морис молчал. Долго. Напряженно. Жаль, что физиономия мейн-куна плохо передавала эмоции, но шоковое состояние Мориса было очевидно.

— В этом заключается суть ловушки, — продолжила я, слизывая верхушку клубничного мороженого. — В бесконечном страдании. Я теневик, и моя Тень очень плотно привязана к телу, она является частью меня, ее нельзя просто так украсть, как у любого другого волшебника.

На изнанке же всё шиворот навыворот: там Тень важнее телесности, тело является лишь приложением к духу. В отличие от реального мира, где все как раз наоборот, и без тела не обойтись. Но вот если вымучить меня бесконечным страданием, то в какой-то момент я окончательно потеряю телесность в реальном мире. Прямо во сне. И тогда мою Тень можно будет очень легко забрать. Легче легкого. Эффунды — я так поняла, ты уже знаешь про этих хищных духов сновидений, да? — они давно охотятся за моей Тенью.

— На кой им это нужно? Зачем тебя в эту ловушку сунули? Чего от тебя хотят эти эффунды?

— Бессмертия, — прошептала я.

— Чего? — не понял Морис."

"— Бессмертия, — повторила чуть громче и в ответ на недоуменный взгляд добавила: — Я бессмертна, Морис. Вернее, моя Тень бессмертна. Бессмертна, неуязвима и чрезвычайно сильна. И есть много желающих исправить этот мой недостаток, ведь при большом желании и определенном усилии его можно отобрать.