Я стану твоим щитом

От мысли, что я больше не увижу знакомых мне людей, меня захлестнула паника, а страх потери себя привел в отчаяние. Камнем спилотировав вниз, я, истошно крича, приземлилась на старого изумрудного великана и, вцепившись лапами в его мохнатую ветку, разрыдалась.

Не знаю, плачут ли птицы, но в тот момент из моих глаз текли слезы, омывая утрату, боль и страх…

Сколько времени я так просидела, невидяще взирая перед собой, не знаю, привело меня в чувство отдалённое карканье. Своим яростным криком я привлекла к себе внимание своих сородичей и, уже наученная горьким опытом и зная, что мне с ними пока не по пути, расправив крылья, взлетела. Несколько минут я просто зависала в воздухе, выбирая направление, судорожно вспоминая знаки, что помогут мне найти отряд, пока мой взор не наткнулся на снежную шапку знакомой горы…

Найти в плотном, бескрайнем океане зелени узкую дорогу, по которой следовали люди, было не по силам даже птице. Приходилось лететь низко, почти касаясь макушек вековых деревьев. Однажды я наткнулась на похожую петляющую лесную тропу, но, пролетев над ней около часа, я не обнаружила знакомых мест. С каждым пройденным часом надежда, что мне все же удастся найти Киана, таяла. Солнце неумолимо приближалось к закату, а значит, на ночь поиск придется на время прекратить. Тело вОрона требовало пищи, но, злая на самоуправство, я игнорировала его нужду, упрямо продолжая парить над лесом, разыскивая всадников.

Ночь наступила внезапно, а мне был необходим отдых. Приземлившись на старой березе у крохотного родника, я, прежде чем спуститься к воде, внимательно прислушалась к лесным звукам и, только убедившись, что опасности рядом нет, спустилась на землю. Мне повезло: у гнилого, поваленного ветром дерева рос чахлый куст смородины, под ним я обнаружила шишку и, скромно отужинав мелким орехом, возвратилась на дерево.

Боясь уснуть и больше не вернуться, я с маниакальным упорством пялилась в темноту, время от времени перебиралась с ветки на ветку. Неустанно шарила по уголкам своего разума, пытаясь вспомнить себя, теперь уже радуясь острой боли в висках, после которой я точно не смогла бы уснуть. Когда становилось совсем невмоготу, я поднималась в небо и силилась рассмотреть в чернильной мгле пламя костра, но тщетно…

И едва небо окрасилось в розовый цвет, а над лесом пронесся звонкий клич кукушки, я встрепенулась и, стряхнув оцепенение, вновь отправилась на поиски.

Однако к полудню серые мрачные облака начали сгущаться вокруг солнца, они неслись над головой – грозно и бесшумно, закрывая собой небо. Неподалеку то и дело сверкали яркие росчерки молний, а гром раздавался всё чаще и чаще, предрекая дождь.