Я стану твоим щитом

– Леди Эйрин, может, отлежитесь еще? Вон бледная какая, – обеспокоенно пробормотала девушка, помогая мне подняться.

– Хватит, належалась, и распорядись приготовить ванну.

– Как прикажете, госпожа.

– И чай пусть подадут, с медом.

– Я мигом, леди Эйрин, – радостно пискнула Нетта, быстро покидая мои покои.

Я же, вновь отрешенно осмотревшись, все еще ощущая себя чужой в этой спальне, чуть задержала взгляд на кровати, на которой муж раз в месяц исполнял свой супружеский долг, и неосознанно передернулась от омерзения. И резко отвернувшись, накинув на слегка влажную сорочку теплый халат, подошла к открытому окну. За ним ничего не изменилось, все такой же унылый пейзаж, серое, нависшее над Норфолком небо и бесконечный дождь.

– Заносите! Да поживей! – прерывая мои гнетущие мысли, в покои ворвалась Нетта, следом за ней с ведрами в обеих руках прошли Томас и Рамси. Вскоре медная, на гнутых ножках ванна была наполнена. Нетерпеливо проводив покидающих спальню слуг, я сбросила с себя помятую, пропотевшую одежду и с блаженным вздохом скользнула в горячую, с ароматом лаванды воду.

– Давайте, госпожа, я вам помогу, – промолвила Нетта, заботливо распутывая свалявшуюся за время моего беспамятства косу, – я масла в воду добавила, как вы любите.

– Спасибо, – прошептала, наслаждаясь нежными, массирующими движениями рук горничной. Я невольно вспомнила, как Нетта вот так же аккуратно разбирала высокую прическу, которую соорудила на моей голове леди Бри для первого королевского бала…

Глава 9

Именно там, на королевском приеме, я впервые увидела Ленокса и без памяти в него влюбилась. Он казался мне воплощением бога, спустившегося с небес. Такой учтивый, заботливый, красивый… отец был против нашего союза, но, поддавшись уговорам моим и матери, не смог нам отказать.

Как я могла не заметить в Леноксе его настоящей натуры? Грубый, жестокий, жадный человек. Первые полгода он хотя бы создавал видимость, что я ему небезразлична, но вот узнав, что я в положении, он резко изменился, с каждым днем все больше показывая себя настоящего.

Но странно – я продолжала слепо его любить, оправдывала его, винила себя в неуклюжести, неосторожности и неспособности выносить сына своему любимому. Я радовалась, как щенок, его редким ласкам и доброму слову и рыдала ночами в подушку, когда он оставался в доме своей любовницы.

Мысленно ужаснувшись, как я могла такое терпеть и молча сносить грубость мужа, я, с шумом втянув в себя воздух, с головой ушла под воду…

– Ох и напугали же вы меня, госпожа, – заливисто рассмеялась Нетта, тут же добродушно проворчав, – ну вот, теперь волосы ваши сушить будем половину дня.