Я тебя не помню (СИ)

Багров повернулся, мельком хватая меня взглядом. Ненадолго. Потом снова вернулся к управлению автомобилем, а я осталась сидеть на месте, теребя в пальцах теплый шарф.

– И все же я бы хотела обсудить, что происходит. У меня есть вопросы. Начиная с того, что произошло весной…

– Поверь, у меня тоже есть вопросы по весне, – сказал Данияр, почти не разжимая рта. – Обсудим, когда вернемся. Если ты так хочешь.

У меня как камень с души упал. О многом хотелось спросить! Но едва мы приехали в больницу, как все мысли ушли на второй план. Нас сразу отвели к папе. Буквально на несколько минут – к нему сейчас вообще нельзя, но Данияр договорился.

Маму не пустили. Папа меня хотел видеть.

– Недолго, Настя, – предупредил Багров. – У тебя две минуты.

Я кивнула, забрала волосы резинкой, надела медицинский халат. Папа выглядел не очень, но был живым. Это ведь самое важное. Я поцеловала его ладонь и прижала ее к своей щеке. Теплая.

– Врачи сказали, у тебя был очередной приступ. И мама призналась, что тебе еще с ночи было плохо, оказывается.

Палата была большая и со всеми удобствами. Рядом с кроватью кнопка вызова персонала, медсестры доброжелательны и учтивы. Я должна была отблагодарить Данияра за все, что он устроил для папы в экстренной ситуации.

– Ну, да, – вздохнул отец. – Я думал, пройдет. Велел не вызывать скорую, мы же у дочки в гостях. Не хотел тебя расстраивать.

Первой мыслью было поругать отца, но я сдержалась. Зато поделилась сегодняшним достижением малыша – он уже начал общаться с миром.

– Я рад, дочка, – папа измученно улыбнулся."

"– Папа, ты ничего мне больше не хочешь сказать? – вспомнила я наш недавний разговор. – Просто вдруг тебя это гнетет? Поделись со мной, и я помогу. За что ты извинялся?

Отец покачал головой и, не поднимая руки, выставил ее. Мол, не нужно.

– Неважно. Я говорил ерунду, забудь.

– Папа? – я нахмурилась. – Ты не договариваешь. Я чувствую.

Дверь палаты распахнулась. Доктор просила покинуть палату, папе нужно было отдыхать. Я склонилось, чтобы обнять отца, так ничего и не выяснив у него.

– Настя, просто однажды я пошел против Данияра, – прошептал он. – Я жалею. Ведь он все равно добился своего, а я лишь испортил с ним отношения. Он убирает всех, кто встает на его пути. Запомни.

Из палаты меня выводил Данияр. Мягко, за руку. Говорил, что больше нельзя. Что Павлу нужно восстанавливаться.

Я все это время смотрела на Данияра, чувствовала его аккуратные, но жесткие объятия, а отец провожал нас смиренным взглядом.

Я сидела на водительском сидении молча, пока мама что-то щебетала – в основном в адрес Данияра. Я переваривала слова отца и понимала: все в этой чертовой машине знают куда больше моего.

Папа перешел дорогу Данияру, когда мешал ему добиться своего.