Я тебя не помню (СИ)

Следующая – твоя рука, Вяземский, – выплюнул я.

– Назар хотел ее убить! – заорал Вяземский.

Я остановился, поглаживая теплый металл.

– А я ее спас! Он хотел от нее избавиться, как только я сказал ему о твоей русской невесте.

– Быстрее, – потребовал я, горя желанием отстрелить ему все, что только можно. Прав был Шах, заподозрив Вяземского в измене.

– Назар выманил ее из дома видеосообщением, где ты трахаешь какую-то девицу. Подумала, ты ей изменяешь. Мы стояли возле твоего дома, караулили ее. Блядь… – чертыхается Вяземский, скрючиваясь от боли.

– Быстрее! – тяжело глотаю слюну, понимая, к чему дело идет.

– Она быстро собралась и вышла из дома. Села в такси, в реальное такси, а мы ее перехватили. Я ее не трогал, это люди Назара ей булыжником голову разбили. Кто же знал, что она выживет. Блядь, ты можешь пушку убрать?! – психанул Вяземский.

Я схватил Вяземского за грудки и ударил ребром пистолета в челюсть.

– Говори! – заорал я. – Говори дальше, сука!

– Люди Назара в лес ее везли, я только сопровождал, – прохрипел Вяземский. – Думали, мертва. Когда она несвязно говорить стала, поняли, что она ничего не помнит, и я уговорил его сменить план действий. Он все равно внука своего первого убрать хотел.

– Причем здесь Саша?

– Притом, что Назар образовал выгодную партию, поженив их, а осенью оба должны были разбиться в той тачке. Только она снова выжила.

– Ты пиздишь, – покачал головой.

– Матерью клянусь! Ты же знаешь, старший внук во главе корпорации Назара не устраивал. А бездетный старший внук – и вовсе был не нужен. Он все надежды на тебя положил. Поэтому одному только богу известно, от кого Настя беременна.

– Может, у бога тогда и спросишь? – спросил я, усмехнувшись. – Я помогу тебе встретиться с ним.

Удар ребром становится последним для Вяземским, он отключается. То, что Саша не мог иметь детей, я знал, поэтому отказ его родителей от Насти был очевидным для меня. Либо дед еще не понял, что ребенок мой, либо уже понял и готовит новый план. Раз смог так хладнокровно избавиться от внука, то и правнук для него цены не имеет.

– Ты закончил, Данияр? – тихо спрашивает Шах за спиной. – Все узнал?

– Больше мне сможет дать только Назар.

– Тогда мои люди приберутся.

На плечо опускается рука друга. Я опускаю голову вниз, не в силах смотреть на истерзанного Вяземского.

– Нельзя быть мягкотелым, Данияр. Ты верно сделал, что послушал меня. Только так можно расчистить себе счастливый путь.

– Чувствую себя ублюдком. Я его родителей с детства знаю, – признался я.

– Твою женщину хотели убить. Не получилось, и они сделали еще хуже. Отдали другому. Никого нельзя после такого жалеть. Позвони жене, усиль ее охрану и возвращайся в Петербург. Встретимся там, мои люди пока приберутся.

– Мои тоже помогут, – сказал я решительно.