Я тебя заколдую (СИ)

Софья спешилась с белой кобылки, которую подарил Фархад, ласково погладила грациозную шею животного и передала поводья подбежавшей прислуге. Путешествие изрядно утомило ее, но она рада была увидеть место, где родилась и выросла ее мать.

Отдохнув с дороги, на следующий день она с любопытством бродила по покоям замка, поднялась на крепостную стену, выглянула в узкую бойницу. Воображение ее разыгралась, она представляла себе, как не раз защитники замка отражали набеги неприятеля, сколько раз эти вековые стены служили защитой для обитателей цитадели.

Ружинский уехал, предупредил, что вернется через несколько дней. В его отсутствие девушка решила исследовать окрестности. Надев синюю амазонку, принадлежащую когда-то ее матери, и зимний плащ, подбитый мехом горностая, Соня выехала на своей лошадке за ворота замка. Синяя лазурь неба радовала глаз. Первый снежок укрыл землю. Куда ни кинь взгляд, кругом расстилалась широкая равнина. Утренний морозец слегка пощипывал нежную кожу щек. Земля успела схватиться льдом, и ничто не мешало ей предаться быстрой скачке. По дороге ей повстречался всадник. Увидев ее, молодой человек резко осадил жеребца. Серые глаза взирали на нее с восхищением из под густых ресниц.

- Dzieс dobry, panna. (Добрый день, панна), - улыбнулся незнакомец, снимая меховую шапку.

Буйные каштановые кудри подхватил промозглый осенний ветер. Соня улыбнулась в ответ.

- Простите, я не говорю по польски.

- Панна русская? – удивленно приподнял бровь молодой человек.

Софья кивнула.

- Вы гостите здесь? – спросил он.

- У пана Ружинского, - ответила девушка, - Я его племянница.

- Простите. Я не представился. Владислав Валевский, сосед пана Ружинского. Как же имя прекрасной панны? – заглядывая ей в глаза, спросил он.

- Софья Алексеевна Воронцова.

- Супруга светлейшего князя!? – недоверчиво спросил Валевский."

"- Его светлости Василия Андреевича, - подтвердила Соня.

- Боюсь, я Вам плохие новости сообщу, - нахмурился пан Владислав.

- Что-то с его светлостью? – побледнела Софья.

- Я месяц назад вернулся из России. Был и при дворе государя-императора Александра. Слухи там ходят весьма нехорошего толка. Будто ее светлость княгиня Воронцова оказалась крепостной девкой, и государь повелел брак сей заключенный между, ней, и его светлостью князем Воронцовым считать недействительным. Поговаривают будто хозяин ее, граф Хвостов выменял на нее жеребца арабского, а саму девку продал в гарем шейха эмирата Шарадж.

Чем дальше слушала Софья своего нового знакомого, тем тяжелее становилось на душе. Понимая, что ее ждет по возвращению домой, девушка все больше впадала в отчаяние.

- Так что спешить Вам надо, панна, пока его светлость на княжне Дашковой не женился, - закончил поляк.

- Спасибо Вам, - тихо сказала она.