Я возьму тебя

 – Он в аварию попал!

– Что?

Сон как ударом сильным снимает, заставляя меня вскочить на ноги…

– Об этом вся общага гудит!

– Боже, Ксюша, как он? Он живой?!

– Без понятия, – разводит она руками. – Вроде живой. Говорят, его машина сбила…

Её слова улетают куда-то далеко-далеко, жуткая дрожь сотрясает всё тело, лёгкие сжимаются подобно губке, не в силах вдохнуть. Мир плывёт перед глазами…

Делаю всё на автомате. Начинаю лихорадочно одеваться, в темпе привожу себя в порядок, хватая со стула сумку.

Господи, вот дурак! Дурак же!!! Я говорила ему, что гонять – опасно! Не слушал. Не верил. Упертый как баран!!!"

"Всё у меня из рук валится, я даже не замечаю, что плачу. Глаза застилает пелена слёз, из груди рвутся хриплые рыдания. Я понимаю, я вдруг так сильно понимаю, что я не переживу, если с ним что-нибудь случится!

Ксюша помогает мне одеться, проводит до двери.

– Поедешь к нему?

– Поеду! – растирая слёзы по щекам.

– Он в третьей больнице, не очень далеко отсюда… Спросишь в регистратуре, в какой палате. Надеюсь, он легко отделался.

Я тоже на это надеюсь, но почему-то перед глазами какая-то жуть мелькает! Навязчивые страшные мысли лезут в голову, не щадя мою нервную систему.

Разум в панике рисует отвратительные картинки, где Марк лежит весь в крови в реанимации, за его жизнь упорно борются. Если спасут, то его ждёт инвалидное кресло…

* * *– Марк Абрамов! – кричу на всю больницу, подлетая к свободному окошку ресепшена.

Не могу перевести дух, моё сердце бьётся как прокажённое.

Я добежала до больницы за десять минут! Бежала на своих двоих, ни капли не чувствуя усталости. Я так сильно за него переживаю… Я очень-очень сильно боюсь за этого бесстыжего нахала!

Перепалки перепалками между нами… но я вдруг осознаю, что сильно к нему привязалась. У меня есть чувства к Марку! Они безумные… Дикие. Возможно даже ненормальные! Но я думаю о нём часами напролёт. И вся горю, только от одного упоминании его имени.

– Кто вы? – администратор встрепенулась, задав мне вопрос.

– Я… я… – хлопаю ртом как рыба, выброшенная на берег. Женщина в очках с круглыми, толстыми стёклами подозрительно на меня таращится.

– Пускаем только близких или родственников!

– Я… – втягиваю ноздрями воздух, сжав кулаки. – Его девушка.

Что за чушь несу?

Сама себе поражаюсь, но не об этом сейчас нужно думать о том, что если я его сейчас не увижу – умру.

– Ясно. Ну, проходи. Только паспорт покажи!

Показываю, меня пропускают. Женщина что-то тихо бурчит себе под нос, возвращая документы обратно.

– Одна девушка, вторая… Сколько их будет еще шастать? У нас больница, а не бордель!

– Что, простите? – с непониманием смотрю на пожилую тетёчку, что продолжает ворчать.

– А, ну да… Он же мажор. Местный плейбой, – охает она, закатывая глаза.