Я заберу у тебя ребенка (СИ)

Наверняка спешит к своей жене, чтобы выяснить обстоятельства рождения дочерей. Но мне нет никакого дела до их семейной драмы, я должна получить свое!

— Я попрошу у тебя только несколько минут, — говорю ему твердо. И пусть мой голос едва слышен, но в тишине больничного коридора каждое слово разносится гулким эхом. — Я умоляла тебя о сострадании, бегала за тобой, упрашивала, просила дать мне шанс быть около Лизы в любой роли. Смотрела через забор, как страдает мой ребенок. Но ты глух и слеп к любым мольбам. Я понимаю, я тебе никто, ты мне ничем не обязан. Но ты забрал моего ребенка, забрал мою маленькую девочку, как будто бы она какая-то игрушка. И тебе наплевать на наши чувства.

Я неловко поднимаюсь и подхожу ближе к человеку, который вызывает у меня лишь ненависть и страх. Будь моя воля, я бы за версту к нему не подошла. Он возвышается надо мной, как гигантский безмолвный исполин, и мне хочется ударить по его груди рукой и расколоть ее на части, чтобы убедиться в своих догадках, что внутри него камень, а не обычное человеческое сердце."

"— Оксана, пойдем, — тянет меня в сторону Гена, но я отдергиваю руку. Совсем забыла про мужа. Вижу только Арслана Бакаева и его крепко сжатые губы и равнодушный взгляд. Подавляющий и выворачивающий мою душу наизнанку.

— Нет! Я скажу, что хотела. Так вот, господин Бакаев, если мы сейчас не договоримся о чем-то конкретном, то я начну действовать, — блефую, но у меня нет выхода. — Думаете, со мной не связывались журналисты по поводу того инцидента с аварией? Они нашли меня и предложили большие деньги за статью о нашей с вами связи. Не знаю, как они меня обнаружили, но теперь точно не отцепятся. У меня есть что им рассказать. Думаю, им понравится правда о вашей семье. О том, что ваша жена никогда не была беременна и носила накладной живот. Я всё расскажу. А если вы меня посадите в тюрьму, — предостерегаю его, — журналисты выстроятся в очередь, чтобы взять у меня интервью. Я ни о чем не умолчу. Мне нечего терять, а вот вам — да.

Оттарабанив свой смелый монолог, продолжаю стоять стиснув кулаки и трепещу в ожидании ответа Бакаева. Считаю до десяти, пытаясь дышать… Мне так трудно это делать в его присутствии, невыносимо.

Бакаев молчит, только внимательно изучает меня. Я только что объявила ему войну. Не знаю, чего можно добиться такими методами, но все другие я уже попробовала. Может быть, с сильными мира сего и стоит говорить на их языке? Угрожать и запугивать.

— Что конкретно ты хочешь, Оксана?

Вижу, с каким трудом он выдавил эти слова, буквально заставил себя вытолкнуть их наружу. Естественно, он не привык идти на уступки. Но я рада, что нащупала его слабое место. Репутация важна для Бакаева.

— Я хочу сделать тест ДНК. Сегодня. Незачем тянуть.