Я заберу у тебя ребенка
— Арслан, прошу вас, дайте мне увидеться с Лизой… — умоляю биологического отца моей девочки, готовая валяться у него в ногах и выпрашивать возможность стать кем угодно ради того, чтобы быть рядом с моей доченькой.Любовницей, няней, прислугой, кем угодно…Но я не нужна ему ни в каком виде, он меня презирает.— Не унижайся, Оксана, тебе это не поможет, — следует неумолимый ответ. — Убирайся отсюда и не ночуй больше под воротами. Не вынуждай меня вызывать полицию или спускать на тебя собак. Ее теперь зовут Альбина, и она будет жить в моем доме. Со своей сестрой. И со своей настоящей матерью.
Глава 39"
"Еще долго я прижимала к себе трясущееся тело дочери, не в силах осознать, что произошло. Всё случилось так быстро, что я даже толком ничего не поняла. Главное, что моя доченька была рядом, но Зарину снова у меня забрали. Она прямо-таки ускользнула из моих рук, и я абсолютно ничего не смогла делать! Арслан обещал защитить нас — но не защитил.
Слезы Лизы намочили мне плечо, да и я сама не могла перестать содрогаться от плача. Но спустя какое-то время остановилась — ради нее. Двигалась и действовала только ради нее, хотя желание у меня было только одно — свернуться в комок и выть от ужаса из-за случившегося, от несправедливости жизни. Мне казалось, я нахожусь в непрекращающемся кошмаре.
Злость и решимость обуяли меня. Мы быстро собрали сиротливо валяющуюся на пледе еду в корзинку. Покидали туда не глядя остатки семейного пикника и спешно отправились в дом. Перед глазами стояла картинка прерванного праздника — обветренные куски яблок, надкусанные лепешки, разлитый на плед сок…
Как олицетворение в один момент прерванного счастья.
Лиза без конца спрашивала, что случилось, но сперва я хотела сама понять это. Мы пропахли травой и лошадьми, поэтому разумно было принять ванну. Я с трудом, но смогла отвлечь Лизу простыми занятиями. Набрать ванну, взять чистую одежду, полотенца. После купания дочка разомлела и стала клевать носом. Пока она плескалась с игрушками в ванне, я, держа ее в поле зрения, тоже приняла душ, поэтому сейчас, надев пижаму, улеглась рядом с сонным ребенком, вдыхая нежный сладкий аромат. Никак не могла им надышаться. От пережитого стресса меня колотило, уснуть я не могла. Но даже если бы и захотела спать, не позволила бы себе этого сделать. Во мне жило ощущение, что в любой момент и Лизу могут забрать.
— Мамочка, ты объяснишь, почему дядя и злые тети забрали Зарину? Мама по ней соскучилась? — бормочет дочь тихо, почти в полусне, словно просит рассказать ей сказку. Без этого ежедневного ритуала никогда не засыпает. Вздыхаю и пытаюсь найти правильные слова. Невероятно трудная задача.
— Котенок, ты знаешь, что семьи бывают разные. Бывают такие, где есть папа, мама, один или больше детей. Бывает, что у кого-то нет папы, у кого-то нет мамы. А у кого-то нет родителей вовсе. Такие дети живут в детдоме. Помнишь, мы собирали им большие пакеты с игрушками и вещами и отвозили в подарок на Новый год?
— Да, мамочка, это было здорово!
— Да… А бывают семьи, где есть мама и папа, но у них нет деток, не получается родить, и тогда доктора помогают им и делают крошечных малышей в лаборатории. Помнишь, я рассказывала тебе, как работала в такой?
— Да, мамочка, я помню, что ты работала в лабо… — спотыкается на слове дочка, хмуря бровки. — Лаботории.

















