Я заберу у тебя ребенка

Красивой шее…

С нежной кожей…

— Пошли, — коротко рявкаю ей, а подбежавшим охранникам указываю на толпу, одними глазами давая понять: «Убрать с дороги, позаботиться о том, чтобы никто не оставил себе на память страстные снимки и видео».

Парни кивают и бросаются выполнять команду. Мои послушные церберы не приучены спорить. Оксану бы тоже выдрессировать. Уверен, мне бы понравилось приручать строптивую малышку. Но не в этой жизни.

Что же делать с якобы матерью моих детей?

Забираюсь на переднее сиденье подогнанного охраной автомобиля и барабаню по рулю. Взгляд натыкается на отражение в зеркале. Красавец. Разукрашенная кровью морда, волосы в беспорядке, рубашка грязная. Беру салфетку и вытираю кровь. Легко отделался. Когда смотрю на сгоревшую машину, с оторопью понимаю, что, не очнись я вовремя, сейчас там было бы два сгоревших трупа…

— Я не понял, ты почему не садишься в машину? — интересуюсь между делом у девчонки, топчущейся на дороге.

— Вы уверены, что вам стоит садиться за руль после аварии? Кажется, вы водитель не ахти.

— Так, быстро села и не пиликай, женщина, — устало прошу, щека нервно дергается. Как меня достал ее острый язычок.

Оббегает машину и устраивается на сиденье, взгляд устремляет вперед, нервно кусает губы. Сидит тихо, как мышь, трясется вся.

— Ну что? Повеселилась? — спрашиваю вкрадчиво, аккуратно нажимая на педаль газа. Тремор рук предательски выдает волнение, но я стоически выруливаю на трассу. — Чего ты хотела добиться?

Молчит. Зажала руки между стройных бедер и делает вид, что не слышит.

— Оксана, я задал вопрос!

— Не буду с вами разговаривать, пока вы за рулем. Вдруг что не то скажу, вы опять решите дерево пометить.

— Меня устраивает, — киваю, решив, что несколько минут тишины никому не помешает. Врубаю радио и утыкаюсь взглядом в ленту шоссе. Мне необходимо подумать.

У меня нет оснований верить Оксане. Она скажет что угодно, чтобы зацепиться за ускользающую соломинку. Ее слова легко проверить и опровергнуть, стоит лишь обратиться в перинатальный центр.

Тогда почему я так остро отреагировал? Ответ прост. Тема детей крайне болезненна для нашей семьи.

Меня перекореживает от мыслей, что придется вернуться в то место, которое разрушило нашу с Дилярой семью…

С самого раннего детства я знал, что женюсь на Диляре Юсуповой, дочери друга и партнера отца по бизнесу.

Я привык к ответственности и уважению традиций, поэтому мне даже в голову не приходило спорить с волей родителей. Юношеский максимализм обошел меня стороной. Отец позаботился, чтобы мне некогда было маяться дурью. С детства он приучил меня к труду. В летнее время жили за городом, я ухаживал за породистыми рысаками, объезжал, дрессировал, собственноручно выгребал навоз.