Я заберу у тебя ребенка

И закипаю внутри, аккумулируя поток гнева, вот только направлен он не на родителей Зарины, а на саму себя. Не знаю, как справиться с этой волной агрессии, она способна меня уничтожить. Но важнее, чтобы часть потока не излилась на ни в чем не повинную девочку.

— Спасибо, тетя Оксана, — снова неспешно говорит Зарина, как будто каждое слово взвешивает, перед тем как произнести. На фоне неторопливости Зарины хаотичное мельтешение Лизы, разрывающей коробку и хватающей куклу, ярко показывает разницу между девочками.

— Мам, у нас одинаковые куклы! У нас все одинаковое! — восхищается Лиза, и это давит на мой воспаленный мозг.

Едва заметно морщусь, скрывая боль. Улавливаю взглядом быстрое движение Бакаева, он делает ко мне шаг. Неужели думает, что у меня очередной обморок, и хочет подхватить? С чего такая забота? Или это просто инстинкт?"

"Мне нужно за что-то зацепиться, как за спасательный круг, чтобы выплыть на поверхность, поэтому я цепляюсь за окружающую реальность и выполняю физические действия, пряча внутри свою боль, запаивая ее, как люк в атомный реактор, полный смертельно опасной радиации. Облизываю пересохшие губы и спрашиваю:

— Девочки, вам нравятся куклы?

Намеренно опускаю имена, потому что не хочу произносить то новое имя, которое Арслан дал Лизе.

Интересно, как он теперь будет ее называть?

— Мама, я давно такую хотела! — восклицает дочка, зажав в руках куклу и принявшись расчесывать ей волосы розовой расческой. — А у Зарины очень много кукол! Несколько домов, карета, мебель, куча одежды и туфелек! Но они почти все остались в том доме, а тут нам даже не во что играть, — захлебываясь, рассказывает Лиза, и Бакаев с Зариной изучают ее одинаковыми заинтересованными взглядами, словно увидели забавную обезьянку в зоопарке.

Нет, она им очень нравится, она милая и смешная, но подойти из осторожности они боятся. Вдруг укусит, она же дикая.

— Тогда хорошо, что мы привезли вам кукол, — улыбаюсь я, гладя свою девочку по волосам. Так и находимся в тех же позах — я держусь за Лизу, Зарина не отпускает папину руку.

— Девочки, нам с тетей Оксаной нужно умыться и переодеться с дороги. Пойдите помогите тете Касиме накрыть на стол. Мы скоро подойдем, — Бакаев твердым голосом прерывает нашу встречу, и я с тоской смотрю, как сестры, взявшись за руки, убегают в ту сторону, куда ушла злобная тетка Бакаева.

Вернее, моя Лиза несется вперед, как маленький локомотив, а Зарина следует за ней наподобие послушного вагончика.

Напряжение чуть-чуть меня отпускает, медленно поднимаюсь с коленей и осознаю, что почти не дышала. В груди больно, и я прикладываю руку к области сердца.

— Тебе плохо? — хмурится Бакаев, бегая взглядом по моему лицу.

— Нет, нормально, — спешу его заверить, чтобы не отправил отлеживаться в постели.