Я заберу у тебя ребенка

 — Она? Она тебя настроила? Ты что, подкаблучник? Слушаешь женщину? Ты же хотел на мне жениться.

— Не хотел, Оксана. Ты сделала неверные выводы, — огорошивает меня в очередной раз, и я просто немею, вытаращив на него глаза. Он пользуется паузой и продолжает: — Вот так с тобой и происходит. Говоришь тебе слово — ты два в ответ. Свои выводы выдаешь — неправильные, необдуманные. С тобой трудно, женщина, ты можешь невольно нанести вред Зарине. Ради Аллаха, подумай о ней.

Отшатываюсь, словно он меня ударил. Да и лучше бы ударил!

Мне становится так зябко, что я не могу согреться и дрожу, как в тот самый момент, когда только-только родила моих малышек и их положили мне на грудь, предупредив, что это совсем на чуть-чуть, на секундочку.

Потом их забрали. И снова, снова эта боль, что прибивает к земле. Я не вынесу ее еще раз…

— Зачем же ты сделал вид, что готов на мне жениться? — спрашиваю сдавленным голосом, потухшим взглядом смотря в его холодные бездушные глаза.

— Эта мысль показалась мне достойной рассмотрения. Но потом я понаблюдал за тобой, за девочками. Я не хочу позволять неразберихе влиять на всю их жизнь.

Они запомнят этот небольшой эпизод, но в целом их жизнь не должна измениться. Я не хочу, чтобы скандал влиял на них. Уезжай с миром, Оксана. Ты хотела забрать Лизу — я готов отдать. Не кусай руку, которая тебя кормит. И если еще раз на меня замахнешься, то очень пожалеешь… — цедит сквозь зубы, прищуриваясь.

Неразбериха… Вот как он обозначил всё, что происходит между нами.

Я раздавлена, ошеломлена, мне не хватает воздуха, даже чтобы дышать, не то чтобы спорить с твердолобым Бакаевым. И пока я собираюсь с духом, он молниеносно выходит из спальни, обрушивая на меня страшную реальность.

Он нас прогоняет.

Глава 23"

"Я возлагал все надежды на горячую ванну, погрузившись в нее и прикрыв глаза. Откинулся на бортик с целью немного расслабиться и попытаться найти потерянное равновесие. Но с самого начала было ясно, что невозможно оставаться спокойным в сложившейся обстановке.

Головная боль проламывала виски, под веками плясали красные пятна, мысли атаковали наперебой. Внутри творился хаос.

Я пытался найти решение, единственно правильное для всех, и у меня начало вырисовываться понимание, что всем угодить не получится.

Кто-то обязательно пострадает. Но не должны пострадать девочки. Это однозначно.

Оксане придется принять тот факт, что ей нет места рядом с нами. Она может уехать и жить своей жизнью, и должна быть благодарна за то, что я позволяю ей увозить дочь! Это справедливо. На большее она не может рассчитывать в данных обстоятельствах.

Ее крики всё еще стояли в ушах, а поверженный вид, когда она смирилась, неожиданно… вызвал досаду. Тем не менее я твердо решил придерживаться намеченного плана.