Я заберу у тебя ребенка

Но вместо этого с ужасом ловлю себя на том, что тело будто бы звенит от полученного удовольствия. Это чувство давно забытое. Сложно сказать, сколько лет я его не испытывала. Изменить мужу не позволяли принципы, пусть брак и был фиктивным.

Да и когда мне было крутить романы? Больная мать, забота о ребенке. Личные потребности пришлось отодвинуть в сторону. Один-единственный короткий роман не оставил мне на память сердечных шрамов, не был чем-то особо запоминающимся, но всё же тот парень показался мне достойным, чтобы подарить ему свою девственность.

Тогда я ощущала стеснение напополам с любопытством.

Сейчас же эмоции раздирают меня, как голодные грифы свежую падаль. Мне плохо от своего поступка, я противна сама себе. Но в то же время чувствую, как под кожей пульсирует жар, чувствую, что меня не отпускает желание."

"И стыд омывает с ног до головы, краснею, делая воду холоднее и поливая лицо, хочу остудиться. В мыслях только Арслан, горячие картинки так и мелькают передо мной и лишают твердости духа.

Запотевшее стекло позволяет видеть лишь его силуэт. Наблюдаю за ним, пока намыливаюсь мужским гелем для душа.

Здесь только такой.

Бакаев перемещается по роскошной ванной, поднимает сброшенную одежду, спускает воду в ванной, откуда я его так бесцеремонно заставила выбраться.

Он поднялся передо мной, и я задохнулась от вида его стройного мускулистого тела. Не представляла такой внушительной мужской красоты под строгим мрачным костюмом. Теперь все время буду знать, что плотная ткань скрывает мощь и стать. Сглатываю вязкую слюну и наконец выключаю воду. Невозможно больше оставаться в уединении.

Арслан и так не стал меня беспокоить и заходить внутрь кабинки. А ведь мог, я сама позволила считать себя доступной и легкомысленной.

С трепетом думаю о том, что не отказала бы ему, снова играя роль жертвы. Именно играя — теперь я понимаю, что желание было неподдельным. Но я сделала всё, чтобы Бакаев почувствовал себя чуть ли не насильником, пусть он ощущает вину и хочет ее искупить.

— Мы остаемся? — спрашиваю как можно более твердым голосом, когда Арслан подходит ко мне с большим белым полотенцем. Подает его мне, но я стою как истукан, руки по швам, пока он не ответит.

Начинаю дрожать от нервов и контраста температур, и Арслан резко двигается ближе и заводит руки мне за спину, обматывает меня полотенцем. В глаза не смотрит.

— Арслан!

Неужели опять будет настаивать на отъезде?!

— Завтра уеду я, мне нужно разобраться с делами и увезти тетку. Можешь остаться с девочками, я обещал им прогулку на лошадях. Без меня прошу тебя их верхом не катать. Приеду — сам прокачу.

Твердый властный голос звучит сейчас как музыка.