Я заберу у тебя ребенка

— Она не отрицала, — цежу медленно, начиная закипать, — она ничего не отрицала, даже пыталась обвинять меня.

— Я всё же подожду судить, сын, — упрямится мама.

— Мне отвезти тебя в отель? — спрашиваю, приподнимая бровь, на что мать реагирует немым укоризненным взглядом. — А как иначе? Ты не принимаешь правду из моих уст, ждешь каких-то доказательств. Я не хочу, чтобы ты с поджатыми губами и недовольным видом общалась с моей новой семьей. Они не заслуживают этого.

— О, Аллах! — мама воздевает руки к небу. — За что мне это? За что ты меня наказываешь? Я думала, что воспитала такого достойного сына, вы так хорошо жили с Дилярой, любили друг друга.

— Это в прошлом, мама, в прошлом. Отель или ты будешь вести себя подобающе? — Останавливаю машину и смотрю на маму в упор.

— Как мне вести себя, сын? Учи, учи свою старую несмышленую мать, которая никак не поймет, что происходит, не дойдет до нее, как ей общаться с людьми, — плачется мама, но я быстро привожу ее в чувство:

— Отель, мама, или ты будешь с уважением относиться к моей новой жене?"

"Сделать Оксану женой — всё же разумная идея. Решает сразу множество проблем. Только я не ожидал, что главной проблемой станет вдруг сама Вересова.

Глава 31

Мама хорошо умеет скрывать свои чувства. Она научилась прятать лишние эмоции за маской невозмутимости и покорности. Отец не выносит эмоциональных всплесков, никогда не повышает голос, им в любых ситуациях руководит один лишь разум. Ничто не должно отвлекать его от дел. Поэтому маме пришлось научиться, подстроиться. Меня воспитывали в точно таком же ключе — сдерживаться, прятать истинные эмоции, вести себя достойно.

В детстве самые жесткие выволочки я получал от отца, и сказаны они были тихим размеренным голосом. Но таким тоном, от которого шел мороз по коже и я понимал, что предпочел бы крик.

Сейчас я наблюдаю, как мама, смиренно выбравшая наше имение, а не отель, пытается наладить контакт с внучками. Несколько минут — и она уже гладит их по головам, а они тянут ее куда-то, показывать какие-то рисунки, что-то щебечут, как маленькие птички.

На душе становится тепло от этой картины, два улыбающихся личика дочерей — лучшее подтверждение тому, что я принял правильное решение.

Оксана стояла в сторонке и едва кивнула в знак приветствия моей матери, когда я их друг другу представил. Мама также была холодна, но, к счастью, враждебности не демонстрировала. Девочки послужили отличным отвлекающим маневром. Я прямо-таки почувствовал, как маму отпустило напряжение, когда она покидала гостиную, даже внешне она будто бы расслабилась, даже стала искренне улыбаться.

Перевожу взгляд на Вересову и наконец позволяю себе рассмотреть ее, впитать в себя милые черты этой девушки, сотрясшей мою жизнь до основания.