Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

В конце концов, у меня уже есть деньги — как-никак, больше полумиллиона баксов, и есть муж. А само понятие «муж» уже включает в себя материальную обеспеченность.

Нервы мои совсем расшатались да и выдержки никакой. Быть может, мне нужно отдать Михаилу деньги и все закончится? Тогда зачем столько мучений, страха, терзаний? Михаил не спрашивает о деньгах, зачем мне возникать? Что ж, посмотрим, что будет завтра. А пока я понимаю, что эти деньги, которыми я даже не могу воспользоваться, не принесли мне ничего, кроме неуверенности, страха и постоянного беспокойства.

Мне захотелось зарыдать, но только не здесь, не на кладбище… Эти деньги расшатали мои нервы так сильно, что в последнее время я стала чувствовать себя хуже некуда.

У меня все болит, голова, сердце, душа…

У меня закружилась голова.

— Дед, ты там скоро?

— Дочка, ты же видишь, что я на месте не стою. Дай-ка земельки немного набросаю, а то мало ли кто на кладбище еще может прийти. Ты учитывай мой возраст. Мне самому скоро на тот свет отправляться, а я лопатой орудую, словно молодой.

— С чего ты решил на тот свет отправляться? Ты фору молодому дашь.

— Не говори ерунды, дочка.

Возраст, как ни крути, свое берет.

Поняв, что больше не могу стоять, я села на корточки и обхватила колени руками. Я всегда была сильной женщиной и умело сносила жизненные трудности. Мужчины не любят женщин, склонных к истерикам, у которых эмоции всегда застилают разум. А я другая, я всегда была другая… Я сильная, храбрая и неплаксивая. Только в последнее время со мной что-то случилось… Наверное, слишком много всего произошло. Слишком много…

А раньше я умела свои переживания скрывать. Наверное, дед Герасим правду сказал, что возраст берет свое.

С годами я становлюсь беззащитнее, эмоциональнее, утонченнее… Конечно, говорить о возрасте мне еще рано, но все же, как ни крути, сила переживаний зависит именно от этого самого возраста. Ведь раньше я даже не заплакала, когда мой отец в реанимации оказался, а когда он умер, я все время молчала и даже молча стояла на кладбище, не уронив ни слезинки. Хотя что творилось у меня в душе, не передать. Недаром же я профессиональной актрисой стала. Значит, еще тогда мне было дано играть и перевоплощаться.

Я в жизни училась только одному: быть сильной.

Я научилась выглядеть в глазах окружающих бездушной стервой, которую ничем не проймешь, даже смертью близкого человека.

— Ань, ты что села-то? Тебе плохо?

— Не знаю, что-то мутит меня. Больно много времени мы на кладбище проводим. Словно могильщики.

— А мы и есть могильщики. Одного закопаем, другого откопаем!

Дед засмеялся, но так как юмор был черным, то он, естественно, не вызвал у меня ответной реакции.

— Анюта, ты лучше в машине посиди. Что ж ты на землю-то уселась?

— Я не на земле сижу, а на корточках.