Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

Тем более что личная жизнь у меня сложилась. Это только дураки думают, что если у тебя есть мужик, то, значит, есть и личная жизнь, а если у тебя мужика нет, то и нет и жизни. Не знаю, как у тебя, а у меня все в порядке. Моя жизнь никогда не зависела и не будет зависеть от мужика. Кстати, о твоей жене ничего не слышно?

— Ничего.

— Ну а сам-то ты как думаешь, что с ней произошло?

— Если бы у меня по этому поводу были хоть какие-то соображения… Мне бы стало намного легче. У меня вообще никаких концов. Я пошел на крайние меры.

— Какие?

— Написал заявление в милицию.

— Ты же вообще никогда не доверял милиции.

— Я уже не знаю, кому можно доверять, а кому нет. Ее ищут все — и частные детективные агентства, и милиция. Я больше не могу так жить. Я должен знать точно, где она. Мертвая, живая, где? Я просто хочу ясности. Кстати, а лжеследователь Голубев тебя больше не навещал?

— Нет. — Я слегка замялась, но затем продолжила: — Не навещал, но за мною следил.

— С чего ты взяла?

— Потому что он появлялся везде, где появлялась я.

Михаил заинтересовался и даже отодвинул очередную налитую рюмку.

— Почему ты так думаешь?

— Потому, что я уехала в деревню черт-те за сколько километров от Москвы, и он появился там.

— Ты уверена, что он следил за тобой?

— А что ему тогда там делать? Правда, он объявился в деревне намного раньше, чем туда приехала я. Неужели ты считаешь, что это простое совпадение и нелепая случайность? Случайно то, что он заявился ко мне домой и вынюхивал, что касается твоей жены? Случайно, что он притащился в эту забытую богом деревню и ходил за мной словно тень.

— На случайность это непохоже. Кстати, а зачем ты поехала в деревню? У тебя что, давно не было приключений на твою симпатичную задницу?

— У меня там были дела. — Я пристально посмотрела на Михаила, с ужасом понимая, что ему что-то известно.

— Ты что так на меня смотришь?

— Повторяю вопрос: по каким делам ты ездила в деревню?

— По личным. Тебя это не касается.

— Если Голубев таскался за тобой аж в деревню, значит, тебе угрожает опасность?

Глаза Михаила сузились, в них блеснули недобрые огоньки. Словно мы ведем тяжелую игру: я по честным правилам, а Михаил — нет.

— От Голубева мне больше не угрожает опасность, — совершенно спокойно ответила я.

— Почему?

— Потому что он мертв. А мертвые, как ты прекрасно понимаешь, не могут сделать живым плохо.

— Как это, мертв?

— Так это. Он уже даже похоронен.

— Его убили?

— Убили.

— А кто?

— Какие-то отморозки.

Михаил встал и, пошатываясь, подошел к окну. Он отодвинул штору, посмотрел на улицу, перевел взгляд на меня и нервно вытащил из пачки сигарету.

— Анна, мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь.

— А мне кажется, что ты тоже. Кстати, ты очень настойчиво пытался со мной встретиться и поговорить.