Я живу без оглядки, или Узнай тайны женской души

— Прекрати реветь! Тебе радоваться нужно, что ты спросом пользуешься, что тебя хотят! Реветь будешь, когда тебе годков стукнет побольше и ни у одного мужика на тебя не встанет. А ты сейчас трагедию разыгрываешь. Рано еще до трагедии, ой как рано.

Я попыталась прикрыться одеялом, но Иван решительным жестом отбросил одеяло прочь. Оно упало на пол.

— Послушай, а ты красивая.

— Отпусти меня.

— Не могу.

Уголовник прижал меня к себе и ущипнул за сосок.

— Грудь у тебя клевая. Я уже тысячу лет бабу за сиськи не мял.

Я задрожала и закрыла глаза.

— Ты меня не бойся. Когда со мной по-хорошему, я смирный. Лучше расслабься и получи удовольствие.

Но я не собиралась получать удовольствие. Я со всей силы ударила бандюгу по лицу, а потом стала лупить по чем попало.

— Ты чо?! — попытался он отгородиться от меня руками.

— Ничо! Ты что себе позволяешь, хрен моржовый?! Я порядочная женщина! Трахаться хочешь, так иди проститутку сними!

— Я с проститутками не сплю. Я сплю с нормальными женщинами!

— С нормальными женщинами спят нормальные мужчины!

— А я, по-твоему, ненормальный?

— По-моему, ты вообще не мужчина! По-моему, ты урод!

Видимо, мои последние слова вывели уголовника из себя. Он заревел, словно зверь, и, схватив меня за плечи, принялся со всей силы колотить о стенку.

В этот момент свершилось невероятное. Послышался громкий выстрел — и злобное мужское тело упало с кровати на пол. Я увидела перепуганного деда Герасима, держащего охотничье ружье.

— Дед, ты?

— Я, дочка, я.

— А ты как выбрался-то?

— Так чего ж не выбраться. Мой подпол. Я его сам устроил. У меня там еще один выход был, только его сначала разобрать нужно было. Хорошо, что успел, дочка. Он с тобой ничего плохого не сотворил?

— Не успел.

Я бросилась к деду Герасиму на шею и дала волю чувствам, разрыдавшись на полную катушку. Дед накрыл меня одеялом и, не выдержав, прослезился сам.

— Успокойся, дочка. Самое страшное уже позади, успокойся, милая.

Я наконец успокоилась, вытерла слезы и сказала, мешая слова со всхлипами:

— Отвернись, дед. Я оденусь.

Дед Герасим отвернулся и наклонился над трупом. Я бросилась к своей одежде и принялась судорожно натягивать ее на себя.

— Сколько лет в этой деревне живу, никогда ничего подобного не было. К нам отродясь уголовники не заглядывали, даже когда в деревне много народу было и она большая была. А тут на тебе… И откуда он только взялся? Наглый детина! А наколок-то у него тьма-тьмущая! Сразу видно, что из тюрьмы сбежал. Такой бы ни перед чем не остановился. Таких сразу отстреливать надо.

— Разве можно заранее знать, что из ребенка получится? — возразила я, застегивая кофту.

Я оделась и поцеловала деда в щеку.

— Спасибо, дедушка. Я теперь твоя должница. Я это никогда не забуду.