Ядовитая тропа

Может быть, сам не хотел ехать, а его заставили? Интересно, что ему тут пообещали, что он так зол на вербовщиков?

– Подожди. Мы все равно ничего не сможем изменить. Но почему лично ты против? Не думай, я никуда ничего не записываю. Ты переселенец. Такой же, как и я. И нам теперь жить в этом городе и поднимать его, – сказал Семен, записывая переведенный текст химическим карандашом прямо на чертеже над немецким текстом.

Ян кивнул:

– Да. И мы не простые люди. Прости, но правда не простые люди, как бы по-антисоветски это ни звучало. Мы с тобой умные люди, образованные. Мы прошли всю войну. А приедут люди, многие не сильно образованные. Мне жалко город с точки зрения инженерного объекта. Я не обманываюсь насчет наших людей. Поедут те, кому нечего терять и кто уже все потерял. И жадные до денег. Ты же знаешь, что подъемные дают большие. Они приедут из деревень, сел, которые уничтожили немцы. Там было хозяйство. А тут им дадут квартиру. Где держать скотину? Правильно. Во дворе или в ванной. Ванны – долой. Унитазы – долой. Они привыкли ходить в будку во дворе. А тут сложная канализация! Водопровод! Все это будет порушено, потому что ненужно. Они не привыкли к этому. Кенигсберг ‒ он как… как инженерная машина! Сложная, тонкая в настройке, но невероятно красивая в своем замысле!

Ян распалился. Он горячо отстаивал мысль о том, что в городе должны жить умные, образованные люди, которые знают, что такое «кафель» и «патефон».

Семен слушал и кивал, продолжая работу."

"– У моей подруги в прозекторской работает помощник. Старый рядовой без звания. Афанасий Федорович. Писать и читать научился буквально перед войной. Оказалось, что пишет он очень хорошо. По ранению остался в штабе, освоил печатную машинку, старую. Тяжелую как телега. Но знаешь, как-то мы с ним зашли в дом, где взрывом выбило окна и двери. А на полу лежала скатерть. Простая, белая, вышитая. Так вот этот необразованный, без звания, простой советский солдат Афанасий первым заметил ее, поднял и аккуратно сложил, чтобы не запачкалась, а не я, который подумал, что ну лежит она там давно, пусть и лежит дальше… Не надо мерить людей по какому-то признаку. Да, я не спорю, не все графья. Но и не свиньи. Не забывай, что мы и сами с тобой служили в Рабоче-крестьянской Красной армии.

Ян попытался что-то сказать, поспорить, но Семен взмахнул рукой, показывая, что он уже выслушал мнение инженера, пусть теперь тот послушает его.

– Ты подумай сам. Тут для них была фашистская Германия. И приедут люди смелые, отчаянные. Рыбаки, например. Ты только подумай, как это выйти в море, зная, что тут заминирован буквально каждый метр? Кто будет в полях сажать? Чтобы всем этим твоим благородным и умным господам было что есть? Те же самые крестьяне. Я видел, кстати, вербовочные ведомости.