Ядовитая тропа

– Осмотримся на местности, – буркнул Семен. Он не был против того, чтобы Ян перетянул на себя одеяло и начал командовать. На самом деле, было даже интересно.

– Да! Осмотримся, изучим. Вдруг заметим что-то, понимаешь, в городе появилось отравленное зерно. И оно явно идет откуда-то с порта. Из одного из хранилищ, – тихо рассуждал Ян, пока они шли.

Идти в самом деле было долго, к тому же по пути попадались патрули, но Семен показывал свои документы, и их пропускали.

– А почему ты решил, что оно именно отравленное, а не испортившееся? – задал вопрос Вадим."

"Семен подумал об этом, но опять же специально промолчал. Вадим отлично играл недотепу. Спотыкался, задавал десяток глупых вопросов и быстро распылял внимание, так что сложно было понять, на каком вопросе он действительно сосредоточен и какого ответа ждет.

– Не знаю. Но я предполагаю. Не может испортиться столько зерна, ты же понимаешь! А если это диверсанты! Они отравили зерно, а это сродни нашему золотому запасу!

Тут уже настала очередь Семена говорить:

– Подожди. Не ищи сразу диверсантов, зерно – это не единственный источник питания, да, подстраховка, но провизия в городе есть. Плюс летают самолеты. К тому же можно переправлять колонны с грузовиками через Литву. Зерно ‒ это так, про запас. Городу продержаться на нем можно лишь пару дней.

Но пережившего блокаду Яна просто так с темы было не сбить, он был уверен, в чем горячо убеждал Семена и Вадима, что, именно отравив зерно, немцы хотят устроить голод в городе.

– Там десятки тонн муки и зерна. В хранилищах мельницы. Вы представьте, город рассчитывает на них, а они все потравлены. А люди все равно будут есть. Голодный человек – это страшно. И в результате будут массовые отравления и смерти. И смотрите дальше! – Он поднял указательный палец вверх. – А дальше у нас что будет?

– Что? – иронично спросил Семен, а Вадим так вытаращил глаза, что Серабиненко с трудом удержался, чтобы не засмеяться, и якобы случайно наступил ему на ногу, мол, не переигрывай.

– А дальше сорвется первая волна переселенцев. Они же не захотят сюда приезжать, если тут голод и смерть. Они же, по сути, от нее уезжают. Это же, по сути, черная метка для нашей области.

– А как они узнают?

– В смысле? – удивился Ян. – Есть же газеты!

– И ты действительно думаешь, что переселенцы из какой-нибудь Брянской или Вологодской области будут читать газету, если им пообещают землю, подъемные и погасить все долги? Это первое. И второе, никто и никогда, нигде не напишет, что тут голод. И что вообще тут что-то случилось. Я тебе больше скажу, по донесениям, которые идут в Москву, – у нас тут уже все давно разобрано и разминировано. И мы с фарфора едим копченого угря.