Яма (СИ)

Но не постеснялась вклиниться, пользуясь удобно предоставленной возможностью:

— Пал Палыч сказал, если ты появишься в университете до двух…

Не дал договорить.

— А тебе какое дело до моего великого будущего, Кузнецова? — скова смотрел только на нее. — Я не пойму, ты что, за меня замуж собралась?

Вздрогнула.

Резанул по больному, знает. Самому тошно стало. И дышать сразу тяжело, будто горло стянуло удавкой.

— Я думала, мы друзья.

""Какие, на хр*н, друзья? Что она, мать вашу, несет? Это он ""их"" так называл, но, по правде, эти отношения не ограничивались дружескими…""

— Подружили и хватит. Осточертели твои дурости и психи! Каждый раз, как тебе вожжа под хвост попадает…

— А мне девки твои осточертели, — чрезвычайно спокойно перебила Доминика, расправляя трясущимися пальцами свою футболку.

— Не было девок, — отрезал и отвернулся.

Поднял стопку с водкой. Но выпить не успел, Кузнецова вдруг сердито дернула за локоть, и алкоголь расплескался по многострадальной футболке. Вырвав рюмку, она с громким стуком приземлила ее на письменный стол, где до сих пор были разбросаны листы его дипломной работы.

— Ты что вытворяешь, Градский? — спросила уже рассерженно. — Весь мозг пропил? Себя не жалеешь, хоть мать пожалей. Четыре года учебы! Даже если ты понял, что экономика — не твое, можно ведь получить диплом, а дальше — думай… Флаг тебе в зубы!

Это его слова. Нахваталась.

Поверх головы Ники встретился взглядом с матерью.

— Все рассказала? Или выборочно?

— Сережи, я же волнуюсь, ты знаешь, — слабо защищалась женщина, нервно перебирая пальцами крупные жемчужины бус.

— А почему не все? Я не понимаю, — вопрошал сын с горькой иронией. — Стыдно, что ли? Еще есть надежда сохранить лицо, да? Будто ничего не случилось? Как же!

В этот момент вмешался отец. Ступив в комнату, обхватил мать за плечи и осуждающе посмотрел на сына.

— Совести у тебя нет.

Помимо выдержанного хладнокровия, мелькнуло в его взгляде какое-то мучительное чувство.

""К черту! Все к черту!"""

"— А у тебя? У тебя есть? — заорал во все горло. — Ты сейчас что делаешь? Ника же тебе никогда не нравилась, а как жареным запахло — готов сам подложить ее под меня? Лихо ты! Самостоятельно в ""пролетариат"" съездил или этого своего ""чернорабочего"" Павлика припряг?

— Сережа, — обратно запыхтела мать, нервничая и краснея.

Неудобно ей, видите ли, перед Кузнецовой стало! В то время как Ника лишь поджала губы и снисходительно приподняла брови. К тому факту, что не по нраву отцу Градского, она давно привыкла относиться спокойно.

— Что Сережа? Не будет диплома! Я сказал. Точка. И холдинг свой, — смотрит отцу прямо в глаза, — Леське с мужем передавай.