Ярче солнца

Нежнее солнечного восхода! Элли снова застонала, и Чарлзу почудилось, что она произнесла его имя. Чарлз улыбнулся, потрясенный тем, что сумел воспламенить жену до такой степени, что она даже не в состоянии говорить.

– Я зацеловал тебя до потери сознания, - пробормотал он, еще шире расплываясь в ленивой мужской улыбке. - Я ведь говорил тебе о пункте шестом.

– А как насчет пункта седьмого? - нашла в себе Элли силы для вопроса."

"– О, это мы уже миновали, - хриплым голосом сказал Чарлз. Подняв ее руку, он приложил ее к своей груди. - Потрогай здесь.

Его сердце отчаянно стучало под маленькой ладонью Элли, и она с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Это я? Я сделала это?

– Ты. Только ты. - Он коснулся губами ее шеи, чтобы отвлечь внимание жены, пока его пальцы расстегивали пуговицы на ее платье. Он должен увидеть ее, должен ее потрогать! Он сойдет с ума, если не добьется этого! В этом он нисколько не сомневался. Он вспомнил, как мучился, пытаясь представить себе, какой длины у нее волосы. Позже он подверг себя еще более мучительным пыткам, пытаясь представить себе груди Элли. Их форму. Их полноту. Цвет и высоту сосков.

Подобные мысленные упражнения всегда приводили его в состояние крайнего дискомфорта, однако он не мог заставить себя не думать об этом.

Единственный способ решить проблему - это раздеть Элли совсем, догола, увидеть ее благословенную наготу и тем самым дать отдых работе своего воображения, а самому наслаждаться реальностью.

Наконец его пальцы достигли пуговицы чуть ниже бедер, и он медленно раздвинул складки платья. На ней не было корсета - лишь тонкий хлопчатобумажный лифчик. Он был белоснежный, белее, чем роскошное французское белье, предназначение которого - разжечь желание.

И объяснялось все тем, что этот лифчик носила она. А он еще никогда в жизни ни к кому не испытывал такой силы желания, как к собственной жене.

Широкая ладонь Чарлза на мгновение прижалась к нижней части лифчика и соскользнула вниз, ощущая тепло шелковистой кожи. Под его рукой инстинктивно вздрогнули мышцы живота. Чарлз содрогнулся от наката желания. Его рука снова поползла вверх, где встретилась с обольстительной округлостью полной груди.

– Ах, Чарлз! - выдохнула Элли, когда он положил руку на холмик груди и нежно сжал его.

– О Боже! - простонал Чарлз, подозревая, что еще немного - и он взорвется. Он не мог ее видеть, но ощущал великолепно. Грудь была ему точно по руке - горячая, живая и нежная. И кажется, он близок сейчас к тому, чтобы потерять над собой контроль.

Чарлз сдвинул чашечку лифчика. У него зашлось дыхание, когда он наконец увидел грудь.

– Боже мой! - только сумел произнести он. Элли тут же шевельнулась, пытаясь прикрыться.

– Прошу прощения, я…

– Не надо просить прощения, - хрипло приказал он.