Ярче солнца

Хуже того, судя по его снисходительно-иронической улыбке, он как бы позволял ей болтать о грозах, бурях и тому подобных явлениях природы.

Элли было не слишком по душе несколько насмешливое выражение на его лице, но ей внушало уважение, что, несмотря на ссадины, хромоту и головную боль, Чарлз умудрялся сохранять самодовольную улыбку.

Когда они приблизились к коттеджу, Элли обернулась к Чарлзу и сообщила:

– Мой отец вернулся.

Чарлз вопросительно вскинул брови.

– Откуда вам известно?

– Он зажег свечу в своем кабинете, будет готовить проповедь.

– Уже сейчас? До воскресенья еще далеко. Я помню с детства, что мой священник делал это в пятницу. Он часто приезжал в Уиком, чтобы черпать вдохновение.

– В самом деле? Я и не подозревала, что вы были таким ангельским ребенком.

– Боюсь, как раз наоборот. Он наблюдал за мной для того, чтобы очередную проповедь посвятить одному из моих грехов.

– Ах, вот оно что! - со смешком проговорила Элли. - И как вы к нему относились?

– Гораздо хуже, чем вы думаете. Он по совместительству преподавал мне латынь и делал это три раза в неделю. Он заявлял, что я появился на свет для того, чтобы мучить его.

– Священнику не следовало бы говорить подобные вещи.

Чарлз пожал плечами.

– А еще он очень любил выпить.

Элли хотела было открыть дверь, но в этот момент Чарлз задержал ее руку. Она вопросительно подняла на него глаза. Чарлз негромко спросил:

– Можно кое-что обговорить с вами, прежде чем я увижу вашего отца?

– Разумеется, - ответила Элли, отступая от двери.

– Вы все еще согласны послезавтра выйти за меня замуж? - очень серьезно спросил Чарлз.

Элли вдруг почувствовала, что у нее закружилась голова. Чарлз, который требовал от нее соблюдения слова, кажется, хочет предложить ей отказаться от него. Она может сейчас отказаться от сделки.

– Элинор! - настойчиво повторил Чарлз. Элли сглотнула, подумав о том, до чего же противной сделалась ее жизнь. Перспектива брака с незнакомым человеком ее пугала, но в не меньшей степени угнетала и перспектива остаться в отцовском доме. Пожалуй, это будет гораздо хуже, поскольку миссис Фоксглав способна сделать ее жизнь невыносимой. Каковы бы ни были недостатки графа - а Элли подозревала, что их у него немало, - в глубине души она чувствовала, что он не был гадким или никчемным человеком. Она вполне может быть с ним счастлива.

Чарлз тронул ее за плечо, и Элли кивнула. Ей показалось, что его до того напряженные плечи слегка расслабились. Однако уже через какое-то мгновение перед ней снова стоял уверенный, неотразимый в своей красоте граф.

– Теперь вы готовы войти?

Он кивнул. Элли открыла дверь и окликнула отца. Никто не отозвался, тогда она сказала:

– Я схожу в кабинет и приглашу его сюда.