Ярость

В новостях сообщалось, что полиция штата и федералы никак не могли разобраться, кто за что отвечает, и потому прикатили сразу все.

— Я бы снял больше, но там было понатыкано столько качков, что пришлось петлять и спасать свою задницу.

— Но ты успел заснять главное?

— Да у меня полно материала. Я слышал, пилоты не пострадали, но Драгович все равно по уши в дерьме — они ведь обстреляли вертолет. В новостях сообщили, что копы не нашли там наркотиков. Жаль, конечно, но все же кое-кого из его ребят замели за хранение. Ну, ясное дело, его привлекли за применение оружия и даже, — тут Сол захихикал, — за нарушение общественного порядка в Ист-Хемптоне.

— Можешь быть уверен. На этот случай у нас есть пленки. Ты их уже разослал?

— Вчера я настряпал кучу копий и утром первым делом пошел в службу доставки — окучил все местные станции, все федеральные каналы, Си-эн-эн, «Фокс», даже общественные организации. Все, у кого есть антенна или спутник, получили по штуке.

— Ты платил наличными?

— Конечно. Зачем мне светиться?

— Отлично. Теперь не отходи от телевизора.

— Ну, ты скажешь. Да у меня пульт прирос к ладони. Я... ой, подожди минутку. Сейчас начнется! Специальное сообщение. Включай скорей четвертый канал!

— Да у меня телевизора рядом нет."

"— Вот оно! Они показывают мою пленку! Черт! Черт побери!

Джек был уверен, что сейчас Сол и в самом деле пустился в пляс. Хорошо, что он этого не видит. Зрелище не для слабонервных.

— Он в полном дерьме! По самую макушку! Хоть его и выпустили под залог, но свою задницу он здесь больше не покажет. Да что там! Прославился на всю страну! Куда теперь сунешься? Везде поднимут на смех.

— Теперь ты веришь, что есть вещи похуже смерти?

— Да! — завопил Сол. — Вот теперь верю!

— Ну, теперь достаточно?

— Да, Джек, вполне. — Голос Сола, потеряв децибелы, зазвучал неожиданно мягко. — Теперь мне не стыдно встретиться с сестрой.

— Господи, только не говори ей ничего, — поспешно сказал Джек.

— Ну, не такой я дурак. У него же повсюду свои люди. Кому хочется в одно прекрасное утро проснуться на том свете. Но по крайней мере, теперь я смогу смотреть Розанне в глаза, не чувствуя себя полным слизняком. Она ничего не узнает, но я-то буду знать, и этого достаточно.

— Да, Сол, вполне.

2

— Кто? — взревел Драгович?

Он стоял в своем офисе в задней части еще не отделанного клуба «Белгравия» и смотрел на то, что осталось от телевизора «Сони» с диагональю в тридцать два дюйма. Из дымящейся дыры в экране торчала латунная настольная лампа.

Кто?

Кто его так унизил? Кто ненавидит его до такой степени, чтобы устроить весь этот публичный скандал? Не может быть, что все подстроил какой-то там ист-хемптонский комитет.