Идеальный грешник

К тому же вдруг вспомнил, что презервативов больше нет. Последний благополучно утонул в мусорном ведре еще в отцовском доме, а новая упаковка — осталась в бардачке тачки."

"Выход Марсель нашел наиболее приемлемый. Для себя. А потому, перехватив Ингу за подбородок и несильно сдавив, жестко припечатал:

— На колени!

Он видел в глазах Соломовой недоумение. Но держал твердой рукой, показывая, по чьим правилам они сейчас играют.

Молодая женщина плотоядно улыбнулась, сверкнув пьяным взглядом.

— Как скажешь, Марсик.

Тарновский хмыкнул, не сомневаясь в ответе и разжал руку.

Инга свое дело знала. Рабочий рот, очевидно, и стал пропуском в постель, а после и в брак с Соломовым.

Марс прикрыл глаза, когда женские губы сомкнулись на его члене. Крепкой рукой он перехватил волосы на затылке, насаживая Ингу сильнее. Скривился от недовольства, когда острые ногти вонзились в его зад.

— Полегче! — рыкнул он, крепче впечатал ее голову в себя, а сам вновь прикрыл глаза... представляя на месте Инги совсем другую женщину.

Он ведь и сам не планировал. Просто мозги, скорее всего, расплавились, раз уж он вновь и вновь думает об этой кукле неприступной.

Инга умело ласкала его, он уже готов был спустить. Пусть и минет в исполнении Инги был не самым лучшим в опыте Тарновского. Ему попадались шлюшки и более умелые.

И вдруг Марс четко разобрал громкие голоса прямо за чертовой шторой.

— Твою мать! — выдохнул он, повернув голову и глядя на гостей.

Оказалось, что Инга, черт ее дери, притащила его прямо туда, откуда должны были смотреть праздничный фейерверк. И сейчас как раз подошла очередь любоваться салютом. И конечно же, на балкон ринулись все приглашенные, включая Соломова, новобрачных и да, Жасмин.

Почему-то Марс задержал взгляд именно на этих невероятно голубых, широко распахнутых в удивлении глазах.

Ну да, а что такого? Подумаешь, его член находится во рту у женщины. Так ему там самое место. В некоторых жизненных ситуациях случаются вещи и похуже.

— Чего смотрим? Праздник же празднуем, — усмехнулся Марсель, выпустил волосы

Инги из захвата, медленно застегнул брюки.

— Ванюша! Это совсем не то, что ты..., — всхлипнула Инга, не вставая с колен. Марсель подметил, что поза весьма выгодная для того, чтобы вымолить прощение.

Тарновский недовольно прищурился, когда камеры репортеров вместо фейерверка принялись щелкать его во всей красе. Ну и Ингу конечно же, куда уж без исполнительницы главной женской роли в этом спектакле.

— Вот теперь ты перегнул, Марсель! — негромко, но с угрозой произнес Карл Тарновский.

Охрана, по команде отца, оттеснила репортеров от гостей. Двери балкона закрылись, отсекли разгневанного Тарновского-старшего и двух его сыновей от ненужных свидетелей.