Идеальный грешник

В этой девочке поразительно остро смешивались порок и невинность, растерянность и жажда. Марс видел, как она тянется к нему.

И устал держать свой нрав под тотальным контролем. Ему и раньше не всегда удавалось совладать со своим темпераментом, а сейчас, когда та, которую он хочет, которой жаждет обладать, настолько близко, он просто ничего не мог с собой поделать.

— Млять... Это какой-то пи... Треш! — бормотал Марсель.

Одним движением он подхватил малышку приподнял над полом, уткнулся в запрокинутую шею, жадно целуя, впиваясь губами, слизывая сладкий вкус вишни.

Он толком не понимал, куда идет.

Надеялся, что ноги сами приведут его в спальню. Весь мир стерся и растворился где-то за пределами этой девочки, отсеклось все ненужное, все лишнее. Была только она, нежная, хрупкая, невероятно соблазнительная.

Свою куртку он отшвырнул сразу же, как только стянул ее с девичьих плеч. Вслед улетела и его рубашка. К черту пуговицы! Сорвал, отбросил в сторону, не обращая внимания на треск ткани.

Жасмин лежала на спине, ее волосы рассыпались по матрасу светлым облаком. А взгляд… Он дурел от ее взгляда. И сейчас в нем не было ни капли скромности или смущения.

Он видел, Жасмин хотела его. И это осознание выворачивало его нутро, вспарывало грудь жаром.

Марсель, наконец, сделал то, что хотел так долго. Еще с самого первого поцелуя пухлых губ.

Набросился на приоткрытый рот, а руками расправился с пуговицей и молнией на джинсах Жасмин. Рывок, один удар сердца — и на молочной коже осталось только белье.

Марс шумно выдохнул, понимая, что сейчас кроме мата из его рта ничего путного не вылетает. Но он не мог, просто не был способен реагировать адекватно.

Он начал целовать тонкую, полупрозрачную кожу, скользя языком, оставляя влажный след.

Его пальцы, непослушные и какие-то огромные, никак не могли справиться с застежкой на лифчике.

Марс просто сдвинул эту хрень, высвобождая идеальную грудь. Наверное, он мог бы провести вот так, вылизывая и посасывая тугие горошины, всю оставшуюся жизнь.

Но чертов член был не согласен с этим. В корне.

И Марс нырнул ниже, к треугольнику темно-синей ткани.

Парень отвлекся, вскинул голову, замер, выводя узоры вокруг пупка языком. И только сейчас понял, что он, мать его так, никогда прежде не делал этого.

Бабы лихо отсасывали ему, а вот он — да никогда! Не его это призвание, чтобы вылизывать киски.

А здесь... это была Жасмин, и с ней все иначе, все совсем по-другому.

Он устроился удобнее, развел стройные и идеально длинные для ее роста, ноги. Видел, как девочка, смутившись, зажмурилась. Яркий румянец вспыхнул на нежных щеках.

А Марса вдруг шарахнуло мыслью: «А вдруг она сейчас представляет Мира?!».

— Смотри на меня, малышка! — рыкнул он.

Жас послушно взмахнула ресницами. Тонкие руки легли на его плечи, затылок.