Идеальный грешник

Что поделать, если его малышка хочет позабавиться? Он же не псих, чтобы отказываться.

— Надо же, какая суровая девчонка мне досталась, — наигранно изумился Марсель, не сводя взгляда с идеальной фигурки.

Жасмин сбросила туфли и, мягко ступая, приблизилась к постели, на которой лежал Марс.

Он перестал дышать, жадно оглаживая взглядом плавные изгибы, когда девочка начала медленно подбираться к нему, на четвереньках, упираясь в матрас коленями. Водопад волос рассыпался по плечам и спине малышки, прикрыл молочную кожу, от которой Марс едва мог оторвать взгляд.

Тонкие ладони заскользили по его брюкам, добрались до внушительного подтверждения готовности Марселя.

— Черт, малыш, давай разок по-быстрому, а потом делай со мной что хочешь?! — прошипел сквозь зубы Марс, когда тонкие пальчики принялись поглаживать его член через ткань.

— Вот уж хренушки, — промурлыкала Жасмин, а Марс приглушенно со свистом рассмеялся, тут же втянул воздух в легкие, задержав дыхание.

— Не знал, что ты умеешь использовать подобные словечки, — сипло заметил Марсель и уже громче застонал, когда ловкие пальцы принялись расстегивать ремень на его брюках.

— Ты меня испортил, — шутливо надула губки Жасмин и тут же облизала их, а Марс, вскинув руку, легко огладил бархат щеки, покрытый румянцем смущения.

Парень видел и прекрасно понимал, что его скромная девчонка храбрится изо всех сил. Смущается дико. Но и хочет его, Марса. Это сносило Тарновскому не просто крышу, а всего его превращало в овощ.

— Ты ведь не обязана ничего этого делать, малыш, — тихо прошептал Марсель, а свободной рукой накрыл дрогнувшие девичьи пальцы, которые все никак не могли справиться с молнией на брюках.

— Но я хочу! — упрямо, и уже очень серьезно произнесла Жасмин, а потом девчонка вдруг широко улыбнулась так, что Марс понял: вот теперь ему точно светит безоговорочный пиз... оргазм, то есть.

— Хоти побыстрее, детка, — сипло попросил Тарновский, — Я ж взорвусь к х*... к херам!

— Потерпи, Марсик — коварно промурлыкала Жасмин, копируя интонацию рыжей, словно, наконец, отбросила девичью скромность, пожелав свести Марселя с ума.

Хотя, куда уж больше? Марс не знал. И без того считал, что палата с мягкими стенами следующее место его прописки.

— Ненавижу, когда меня так называют, — жадно втянув воздух носом, признался Тарновский.

— Серьезно? — Жас моргнула, без улыбки кивнула, будто пообещала, что больше не станет произносить этого варианта его имени, — Мне тоже не нравится.