Я до сих пор граф. Книга X

Казалось, там шел парад, или демонстрация навыков военных, или маскарад… Все вместе.

— Вот теперь я чувствую его силу, — уважительно сказала Лора. — Научился скрывать ее. Молодец какой.

И да, по мощности он был не слабее Толстого или Сергея Александровича Есенина.

Я присел рядом с ним и молча смотрел на битву. С другой стороны сели Дункан с царевной.

Лермонтов достал скомканную пачку сигарет и безмолвно протянул мне.

— Не курю.

— Зря… — пожал он плечами.

— Можно мне одну, — потянулась Дункан. Она элегантно достала сигарету, а Лермонтов, прикоснувшись к ней кончиком пальца, зажег ее. — Благодарю.

Вдали мы увидели скачущего Карла, который неплохо так косил нежить. Но не все его бойцы были сильны как он, так что они быстро переметнулись на сторону врага.

— Передумал? — вздохнул я, продолжая смотреть вперед.

— Да, — ответил Михаил Юрьевич. — Наверное, я стал старше, или мудрее. Но скорее всего, тупее.

— Так и скажи, что мои слова тебя задели, — улыбнулся я.

— Задели, — без злобы согласился Лермонтов.

— Мне говорили, вы погибли, — сказала царевна, косясь на Лермонтова. Судя по тому, как заискрились ее глаза, он для нее был чем-то вроде суперзвезды.

— Ага, я и погиб, — загадочно ответил он и затянулся сигареткой.

— А не расскажите как…

— Нет, — перебил он и встал, отряхнув куртку. — Я вернусь в Империю, но отдельно. Надо завершить все дела. Буду рад повидать старых знакомых.

— А ваши… солдаты, не тронут меня? — подбирая слова, поинтересовалась царевна Екатерина.

— Нет. У них другая цель, — ответил Лермонтов, закуривая еще одну сигарету.

— Тогда вы меня извините, — Екатерина встала, поправила свой костюм, подвязала порванное платье и, приготовив меч, пошла вниз. — Меня ждет один очень невоспитанный любитель переворотов. Пойду, что ли, сама его переверну…

— Фу, как некультурно, — хихикнула Дункан.

Царевна улыбнулась в ответ, и ее глаза вспыхнули красным пламенем.

Когда же они начали сражаться, все остальные солдаты уже были мертвы и просто стояли, как статуи.

— И что с ними будет потом? — поинтересовался я.

— Ничего, — судя по всему, Лермонтов не особо хотел говорить. Он щелкнул пальцами, и все восставшие разом вспыхнули.

И последующие полчаса мы наблюдали замечательную картину, как царевна прыгала по площади, веселясь с последним оставшимся живым Карлом, а на фоне горели трупы предателей конунга.

— Эх, красиво, — откинувшись на ступеньки, вздохнул я. — Не часто увидишь такое.

— Иногда и самые красивые виды надоедают, — ответил Лермонтов. — Мы расстались с той певичкой. Она сказала, что я пользовался ей."

"Вот оно как. Лермонтов молчал не потому, что он был сконцентрирован на битве, или просто не сильно любил говорить. Нет. Оказывается, он переживал расставание с той противной особой.