Игра

И я точно недостаточно пьян, чтобы видеть, как рука Кона скользит вверх, остановившись костяшками на правой груди Деми, и поднимается к шее, которую он тоже начинает гладить.

У нее сбивается дыхание.

– Ты меня только что полапал?

– Нет. – Он непристойно ей улыбается, держа язык между зубами.

– Ты потрогал мою сиську.

– Да, потрогал, а не почувствовал.

– Это одно и то же. Да, Хантер?

Я не отвечаю. Мой рот полностью высушен. Я вспоминаю, как целовался с ней в клубе в Бостоне, как ужасно я хотел накрыть ее грудь обеими ладонями, провести большими пальцами по соскам, пока они не станут тверже льдинок. Но мы были на людях, и я этого не сделал. Я не могу такое сделать даже наедине."

"Может быть, наблюдение за тем, как это делает Конор, принесет мне хоть какое-то удовлетворение? Бывает пассивное лапанье сисек?

Но Кон уже переключил внимание с идеальной груди Деми. Он наклоняет голову, и Деми пищит от удивления.

Я напрягаюсь, когда вижу, как его светловолосая голова утыкается ей в шею. А она, наоборот, смягчается, как теплое масло. Ее тело практически тает рядом с Коном, и она даже наклоняет голову, еще больше открывая ему свою шею.

Дышать больше не трудно – это невозможно. Ревность ровными ударами стучит в моей крови. Как и возбуждение. Я должен как можно быстрее встать и уйти. Любое промедление – пытка.

Но моя задница остается приклеенной к диванной подушке.

Конор поднимает голову с тяжелыми от желания веками.

– Я хочу тебя поцеловать, – шепчет он Деми, которая глубоко вдыхает.

Я обхватываю колено пальцами, чтобы они не сомкнулись в кулак.

Кон бросает на меня быстрый взгляд, подмигивает и приближает свои губы к губам Деми.

Мать твою.

Она принимает поцелуй, раскрывая для него губы, и я чуть не матерюсь вслух, когда вижу, как его язык проникает ей в рот.

Я сжимаю зубы. Наконец-то мой голос нашелся:

– Я пойду…

Деми разрывает поцелуй и кладет руку мне на бедро.

– Останься.

Божечки мои. Да, в этой комнате точно больше не осталось кислорода.

– Нет, – выдавливаю я. – Мне кажется, вам, ребята, нужно уединиться.

Конор облизывает нижнюю губу.

– Когда ты был в сортире, я рассказывал Деми о том, как ты вошел в комнату, когда мне отсасывали. Она сказала, что ничего более возбуждающего она не слышала.

Я резко смотрю на Деми, которая соблазнительно изгибает губы.

– Очень возбуждает, – говорит она горловым голосом. – Почему ты к ним не присоединился?

– Я тоже так сказал! – Кон опять начинает ласкать ее шею. Я знаю, когда он присасывается к ее коже, потому что именно в эти моменты она ахает от наслаждения. Когда он опять поднимает голову, то изгибает бровь и смотрит мне в глаза, словно говоря: «Я готов к чему угодно. А ты?»

Я не знаю, что я, черт возьми, чувствую. Я знаю, что тверд, как скала, и что так не должно быть.