Игра без правил

Что случилось теперь?

Учти, если я с ней не поговорю, никакого финального боя не будет.

– Ты забываешься, капитан, – надменно сказал Стручок. – Условия здесь диктую я, и вопросы задаю тоже я. Я плачу деньги, я обо всем забочусь – в общем, я здесь все.

– Вроде Господа Бога, что ли? – спросил французов.

– Что-то вроде этого, – криво осклабился Стручок. – По крайней мере, твоя жизнь полностью в моих руках, так что не дрыгайся и быстренько переодевайся, публика уже почти вся собралась. Пошевеливайся, капитан, если жизнь дорога.

Французов вдруг распрямился как пружина, и Стручок, не успев даже сообразить, что происходит, обнаружил, что его держат за горло, причем очень твердой рукой.

– А вот мы сейчас посмотрим, какой ты Бог, – сказал капитан, немного усиливая нажим.

Хряк и обалдевший от неожиданности охранник, толкаясь в дверях, ворвались в камеру. Охранник лязгнул затвором автомата, но Французов быстро повернулся к ним лицом, держа перед собой Горохова, как щит, и сказал, глядя прямо в расширенные зрачки Стручка:

– Скажи своим козлам, чтобы не рыпались.

– Чтоб ты сдох, паскуда, – прохрипел Стручок.

– Раньше сдохнешь ты, – сказал Французов. – А прежде чем сдохнуть, еще успеешь увидеть свою глотку у меня на ладони. Редкостное зрелище. Ты будешь одним из немногих, кому это когда-либо удавалось.

Замерший в нерешительности Хряк прислушивался к этому диалогу, испытывая сильнейшее искушение отдать охраннику приказ стрелять в капитана прямо сквозь Стручка. Останавливали его только две вещи: во-первых, охранник мог не послушаться – его микроскопические мозги вряд ли могли переварить мысль о том, чтобы выстрелить в босса, а во-вторых, он подумал о деньгах, которые непременно пропали бы в случае невыхода Французова на ринг.

Он тоже сделал ставку, и немаленькую, конечно же на Французова, выступавшего в роли темной лошадки. Ставки на капитана были невелики. Посещавшая ""Олимпию"" публика ходила сюда ради кровавых шоу, а чертов десантник даже не пытался ломать комедию, он просто бил, и его противник падал на спину, не успев сказать ""мама"". Иногда, видимо для разнообразия, Французов бил так, что противник вместо спины падал на живот, но ни один поединок с его участием не продлился более двух минут.

Это была простая, без украшений и завитушек, боевая мощь, и Хряк, который сам был не дурак подраться, откровенно побаивался своего подневольного подопечного.

Капитан без усилий вышел в финал, и только толстосумы, пришедшие сюда посмотреть, как ломаются кости и по всему рингу разлетаются кровавые сопли, могли не понимать, кто выиграет заключительную схватку.