Игра без правил

в затылок что-то холодное и твердое, и запыхавшийся голос немного испуганно каркнул:

– Не двигайся, козел! Вышибу мозги!

У старика за столом сделались круглыми глаза.

Похоже, он удивился гораздо сильнее Французова.

""Вот это уже разговор, – подумал Юрий, – это уже по делу.""

– Аккуратнее, дурак, – сказал он тому, что был сзади, медленно поднимая руки. – Все обои забрызгаешь.

– Заботливый, – слегка дрожащим не то от возбуждения, не то от страха голосом сказал Тереничев и, не убирая пистолета, свободной рукой принялся неумело охлопывать карманы капитана."

"Юрий очень надеялся, что приставленный к его затылку пистолет окажется тем самым ""вальтером"", который он разрядил несколько минут назад. Впрочем, это вполне мог оказаться и какой-нибудь другой пистолет, поскольку шансов на то, что вырубленный им охранник с первого этажа уже выспался и снова готов принять участие в танцах, было маловато. Поэтому капитан решил не рисковать и, резко развернувшись, перехватил руку с пистолетом и припечатал прикрепленного к этой руке субъекта затылком к дверному косяку.

Субъект оказался сговорчивым и безропотно сполз по косяку на пол, приняв сидячее положение и оставив пистолет в руке у Французова. Глаза его медленно закатились под лоб и тихо закрылись.

– Отдыхай, дружок, – сказал Юрий Игорю Тереничеву, но тот его не услышал.

Французов посмотрел на пистолет. Это все-таки оказался тот самый ""вальтер"" или просто очень похожий.

Немного оттянув затвор, он заглянул в патронник и убедился в том, что оружие разряжено. Впрочем, хозяину кабинета знать об этом было не обязательно.

– Вы что-то сказали? – поворачиваясь к нему и держа пистолет стволом вниз в опущенной руке, спросил Юрий.

– Я спросил, в чем дело, – не моргнув глазом ответил старик. – По какому праву вы врываетесь в мой кабинет и устраиваете здесь побоище? Что вы себе позволяете?

Капитан Французов глубоко вдохнул и выдохнул через плотно стиснутые зубы, чтобы успокоиться.

– Сейчас, – сказал он. – Сейчас я все объясню.

Он в два широченных шага пересек кабинет, склонился над столом и, крепко ухватившись за серый в крапинку галстук хозяина, намотал его на кулак.

– Ты, старая мразь, убил моего друга, – медленно цедя слова сквозь зубы, как во время допроса, заговорил он, приблизив свое лицо почти вплотную к лицу Ставрова и упирая ствол пистолета в дряблые складки отвисшей кожи у него под подбородком.

– Молодой человек, – спокойно ответил Алексей Иванович, словно даже и не заметив ни пистолета, ни кулака с намотанным на него галстуком, – еще никто и никогда не оскорблял меня безнаказанно.

– Вот как? – с мрачной веселостью изумился Французов.