Игра без правил

Был он для этого дела трусоват и неловок, так что шпана, в окружении которой прошли лучшие годы его жизни, не торопилась вовлекать его в свои рискованные мероприятия, направленные на стяжание имущества и денег честных граждан. По их мнению, которое было не столь уж далеко от истины, этот придурок мог засыпаться, даже стоя на стреме.

Через год он бросил школу и устроился учеником токаря все на тот же Кировский, где и промыкался, то возобновляя обучение в вечерней школе, то снова бросая его, до самого призыва в армию. Служба в железнодорожных войсках прошла как дурной сон, и после демобилизации, поддавшись на уговоры приятеля, Федор завербовался палубным матросом в траловый флот. Там хорошо платили, а деньги, как давным-давно понял Федор Погодин, решали все.

Армия с ее дедовщиной и ночными выходами на работу оказалась в сравнении с траловым флотом детской игрой. Попав на борт большого рыболовецкого траулера ""Арзамас"", только что пришедшего из капитального ремонта, Федор был поражен царившими там чистотой и порядком. Раньше он считал россказни о флотской дисциплине пустой болтовней. Старпом показал ему каюту, и утомленный дорогой Погодин, забравшись на верхнюю койку, немедленно уснул."

"Разбудил его дикий, совершенно нечеловеческий рев, в котором только с огромным трудом можно было разобрать угрозы в адрес чьей-то матери и прочие столь же эмоциональные выражения. Испуганно открыв глаза, Федор увидел лицо, подобные которому ему довелось увидеть только много лет спустя, когда он смотрел по видео фильмы ужасов. Лицо это было сплошь залито кровью – и свежей, и полусвернувшейся, медленно сползавшей вдоль крыльев разбитого в лепешку носа черными слизистыми комками. Левый глаз вытек и висел на щеке, держась на каких-то нитках, половины зубов не хватало, и вместо них из щели разбитого рта торчали острые окровавленные осколки. В окровавленной правой руке человек держал огромный кухонный тесак, которым пытался дотянуться до забившегося в угол Погодина.

– Убью паскуду, – рычал незнакомец, – в капусту покрошу, хер на пятаки порежу!

Сначала Федор решил, что все еще спит и видит кошмар, но, когда холодное лезвие задело его ладонь, оставив на ней белую, быстро наполнившуюся кровью бороздку, он понял, что его жизни угрожает вполне реальная опасность. По-прежнему ничего не понимая, очумевший спросонья, он подтянул к себе обе ноги и, резко выпрямив их, лягнул это страшное лицо. Босые ступни с чавкающим звуком ударили в горячее, скользкое и липкое, и человек, не переставая реветь быком, отлетел к противоположной стене. Федор чувствовал, что его подошвы запачканы чужой кровью. Подумав о том, что по одной из них, помимо крови, наверняка размазан человеческий глаз, он с трудом подавил рвотный спазм.