Игра контрастов

Оно потом долго снилось ему ночами, и ему казалось, что совсем скоро он сам очутится здесь. И уже к нему будут приходить родные и друзья.

Кладбище Северное. Само название его холодное и липкое, как горсть подтаявшего снега. Тем холоднее здесь, когда ты приходишь на могилу к своему другу.

Макс провёл пальцами по чёрной гранитной плите, с которой на него смотрел улыбающийся Илюха. Положил на могилу сигарету и поднялся с корточек.

«Любимому сыну, брату, другу» - блестели на солнце золотые буквы. Илья погиб в шестнадцать, по глупой случайности. Связался с пьяными отморозками в подворотне. Хотя, смерть в шестнадцать – это в принципе глупая случайность. Второго такого друга у Макса не было и никогда больше не будет, тем острее ощущение безысходности, которое всегда живёт в таких местах.

Сделав глубокий вдох, Максим развернулся и пошёл в сторону выхода. Светило яркое солнце, но Максу казалось, что по спине проходят волны озноба. Это ощущение теперь нескоро покинет его, и пережитое даже не разделишь с дневником. Оно другое, где-то на самом дне сердца, откуда выхода нет.

4.3

Она сидела прямо на земле. Рядом – мотоциклетный шлем и кожаная куртка. Макс узнал Аню сразу, на мгновение замерев от неожиданности в оцепенении. Девушка расположилась возле такой же чёрной гранитной плиты, понуро опустив плечи и склонив голову. И от этой картины в груди Максима что-то болезненно сжалось.

Аня теребила в руках ленту от венка, Макс разглядел только одно слово, написанное на чёрном атласе «…скорости». Он просто присел рядом, поймав взгляд Ани, которая от неожиданности сделала глубокий рваный вдох.

- Ты вполне мог дождаться вечера, как и договаривались, - тихо проговорила она, криво улыбаясь и стирая с лица слёзы.

Макс вернул невесёлую улыбку и провёл пальцем по ленте, которую не выпускала из своих рук Аня.

- Как?

- Разбился на мотоцикле.

- Твой парень?

- Друг.

- Давно?

Макс не стал смотреть на дату, выгравированную на надгробной плите, ему было важно слышать Аню. И Макс сам не знал, почему.

- Чуть больше года.

Макс выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы. Илья погиб десять лет назад, и всё равно чувство потери было очень свежо. Что уж говорить о том, когда прошёл всего год.

- Понятно. Мне очень жаль.

- И мне. – Она помолчала, а потом подняла голову, всматриваясь вдаль. Туда, где над бесчисленными крестами простирался горизонт. – Я Вандер для Тоши починить хочу. Он об этом мечтал.

- Прости, - выдохнул Макс, беря за руку Аню. Здесь этот жест показался совершенно естественным. И повторил: - Прости.

- Ничего, - Аня перевела взгляд на Максима. – Ты ведь не знал.

- Не знал, - кивнул Макс и замолчал.

Так они и сидели рядом, на земле, держа в руках одну ленту, и каждый думал о своём, но в то же время чувствовал, что именно сейчас и именно здесь он не один.