Игра не для слабых: Загадка башни

Другие, падают на землю, но тут же вновь начинают подниматься на ноги. Нельзя останавливаться.

Шаг вперёд. Удар. Рывок назад.

Поднять вверх. Рвануть вниз. Выдох.

Шаг вперёд. Удар. Рывок назад.

На моего бойца обрушивается сразу несколько ударов с разных сторон. Остриё полекса скребёт шлем. Лезвие гвизармы режет кромку щита. Остриё биллхука высекает искры из кольчужного воротника. Он отшатывается назад, едва не выпуская щит из рук. Мотает головой, пытаясь хоть немного прийти в себя. Его движения становятся вялыми и неуверенными. Удары, раз за разом обрушивающиеся на него медленно но верно делают своё дело.

Шаг вперёд. Удар. Треск разрываемой плоти. Рывок назад.

Поднять остриё вверх. Рвануть вниз. Скрежет металла о металл. Выдох.

Поднять вверх. Рвануть вниз. Влажный хруст шейных позвонков. Выдох.

Я уже не понимаю куда бью. Не вижу, попадаю или нет. Руки просто раз за разом опускают лезвие гвизармы на мёртвую толпу, беснующуюся за первой линией. Словно весло в мутную, густую воду, которая с каждым разом все менее охотно отпускает его назад. Мир перед глазами начинает медленно плыть. Глаза щипет пот.

Удар. Удар. Ещё удар. Ещё один.

Грохот стали, крики бойцов, рёв разъярённый нежити — всё это медленно тонет в монотонном, тяжелом стуке кровяных молотков, бьющих мне в виски. Тук-тук. Тук-тук. С каждым их ударом руки тяжелеют, наливаясь свинцом. Воздух, превратившийся в колючий наждак всё яростнее скребёт глотку. Узкая полоска мира размывается всё сильнее, превращаясь в хаотичный набор ярких пятен.

Всё. Сил больше нет. Тело подаётся секундной слабости. Останавливается, на мгновение пытаясь хоть немного перевести дух. Судорожно хватает ртом воздух, словно рыба, выбросившаяся на берег.

Я моргаю. Ещё раз. И ещё, пытаясь хоть немного восстановить зрение. Срываю с руки латную рукавицу и принимаюсь судорожно вытирать заливающий глаза пот. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит.

Фланги медленно отходят назад, загибаясь внутрь нашего строя. Большая часть бойцов второй линии там уже лежит на земле. Некоторые — неподвижно. Другие стонут, держась за те места, куда им угодили камни. Третьи пытаются отползти, надеясь не попасть под ноги отступающей тяжелой пехоте. Весь бой пращники врага не прекращают обстрел."

"Фронт полукаре медленно, но верно прогибается. Оружие бойцов второй линии, в самом начале боя обрушившее настоящий шквал ударов по строю нежити, теперь поднимаетсявсё реже. И всё меньше выпадов достигаетсвоей цели. Тяжелая пехота тоже выдыхается. Она больше не огрызаетсякороткими, выверенными выпадами фальшионов и кацбальгеров, калечащими противника. Лишь прячетсяза тяжелыми башенными щитами, пытаясь удержать хотя-бы некое подобие линии. Силы живых на исходе.