Зацепить 13-го
Ее жизнь — борьба. Борьба за каждую спокойную минуту без насмешек и издевательств. Его жизнь — борьба. Борьба с соперниками на поле и с болью, о которой никто не должен знать. На первый взгляд, Шаннон и Джонни настолько разные, насколько вообще можно себе представить. Жертва школьного буллинга и домашнего насилия, Шаннон никогда не чувствует себя в безопасности и хочет только одного — стать невидимкой. Перспективный спортсмен и любимый сын обеспеченных родителей, Джонни пользуется в школе особыми привилегиями и привык ко всеобщему вниманию и восхищению. Их дороги никогда бы не пересеклись, если бы не несчастный случай. А может, наоборот — счастливый?.. Впервые на русском!
Черт, что же с ней не так?
Неужели кто-то в школе вздумал над ней издеваться?
Неужели и здесь кто-то посмел ее оскорблять и унижать?
Она была в ужасе.
— Джонни, я… это… — Она умолкла, глядя на свой маленький типовой домик в конце улицы, затем повернулась ко мне. — Пожалуйста, не рассказывай, — тихо произнесла она.
Ее большие глаза были полны непролитых слез.
Я нахмурился, чувствуя, как колотится сердце.
— Не рассказывать что?
Она забросила волосы за уши и судорожно вздохнула:
— Что было в школе.
Я стиснул руль, сопротивляясь сильному желанию посадить ее на колени и обнять.
— Я не собираюсь никому ничего рассказывать, — произнес я самым мягким тоном, на какой был способен.
— Обещаешь? — хрипло спросила она.
— Обещаю.
Шаннон опять судорожно вздохнула:
— Извини… такое бывает, когда мне страшно.
У меня кровь застыла.
— Шаннон, чего ты боишься? — спросил я, удивляясь, как спокойно звучит мой голос, когда внутри я готов был взорваться. — Что-то случилось?
— Случилось? — переспросила она, словно не поняв.
Я смотрел, как она кусает нижнюю губу.
— В школе? — медленно кивнул я. — Тебя кто-то оскорбил?
Она закрыла глаза и еще сильнее закусила губу.
— Не надо, — попросил я.
— Что?
Она резко открыла глаза.
— Ты себе губу повредишь, — сказал я, убирая руку, хотя мне этого очень не хотелось.
— Извини, — прошептала она.
— Не нужно извиняться, — возразил я.
Шаннон перевела взгляд на свои сцепленные руки и после долгой, невыносимой паузы сама себе кивнула.
— Я, пожалуй, пойду, — наконец совсем тихо сказала она. — Спасибо, что подвез.
Я смотрел, как она расстегивает ремень безопасности, потом открывает дверцу, и чувствовал волну паники, прокатившейся у меня в животе; паники совершенно бессмысленной, потому что я не знал, из-за чего волнуюсь.
— Но ты ведь мне скажешь, правда? — спросил я, когда она вылезла из машины. — Если с тобой что-то случится? — Я перегнулся через пассажирское сиденье, чтобы лучше ее видеть. Я сознавал, что могу только все испортить, но ощущал необходимость ей это сказать. — Если кто-то в школе вздумает к тебе приставать, ты мне скажешь?
Шаннон стояла, держась за ручку дверцы, и пристально смотрела на меня.
Наконец она кивнула.
Я почувствовал, как спало напряжение в теле и оно обмякло.
— Пока, Джонни, — шепнула она и захлопнула дверцу.
— Пока, Шаннон, — пробормотал я, поворачивая ключ зажигания.
Нужно поскорее уезжать отсюда, пока я не сотворил какую-нибудь глупость: например, не усадил ее снова к себе в машину и не повез к себе домой.
Потому что какой-то глюк в мозгу подсказывал мне так и сделать."
"Оставлять ее здесь было никак нельзя.
Уезжай, Джонни.
Разворачивай машину и уезжай.
Она в порядке.
Она в полном порядке.











