Я тебя не знаю

Не понимаешь ты ничего.

— Делай что хочешь. Забирай.

— Маша, не отворачивайся. Я с тобой разговариваю.

— Я умываться иду. Что ты еще хочешь? Я отдала телефон. Ты хотя бы нашла время его отобрать.

Стукнула дверью, и я поморщился. Значит, и у Снежинки с ними не все гладко. Я с этим разберусь. Сегодня же разберусь со своей строптивой средней Анимешкой.

Задремал еще на пару часов. И мне сон приснился. Впервые за все это время. Дочь средняя снилась. Будто вот так на крыше стоит, на самом парапете, руки раскинула, и у меня все внутри обрывается.

Мне жутко. Так жутко, что я весь холодным потом покрылся. И я боюсь не только за нее. Я крыши боюсь. Даже ногой ступить не могу.

Когда проснулся, вначале не понял, где нахожусь, а перед глазами все еще ее волосы светлые и рюкзак кислотного цвета, валяющийся на грязном полу, и какое-то предчувствие мерзкое, от него сосет под ложечкой и курить зверски хочется. Натощак и даже без кофе.

Вышел из кабинета. Прямо у зеркала сотовый Машин лежит. Взял с собой и вернулся обратно. Аккаунт ее вскрыл очень быстро. Запомнил, как вчера Алиса пароль восстанавливала мне и сказала о сотовом с смсками и кодом.

Зашел на страницу к дочери. Вначале ничего не насторожило. Полистал вниз. Странные картинки, мрачные записи. От них внутри тоска поднимается. Глухая такая. Безысходность повсюду. Разве в ее возрасте не смотрят на новые шмотки, не сохраняют фото актеров или кадры из сериалов? Что ж везде серость такая. Ни одного светлого цвета. Словно я зашел в помещение без окон и без дверей и кожей чувствую нарастающую панику внутри.

Открыл альбом с фотографиями, там везде синий кит нарисован или одинокие подростки с изрезанными венами, сидящие на крыше.

Ее фотографий нет.

Что за… Вернулся снова на страницу. Долго смотрел на надписи. На какие-то странные короткие предложения.

Вбил в поисковик «Синий кит».

От обрушившейся информации зашевелились волосы на затылке, сам не понял, как закурил. Холодный пот по спине градом.

Никаких друзей, кроме странной девочки с аватаркой бабочки с рваными крылышками. Открыл ее сообщения. Только та девочка ей и писала. Больше диалогов нет.

Дрожащими руками пролистал на самый верх в начало. Сам еще не понял, что настораживает, но паника продолжала ползти вдоль позвоночника.

— Никому не говорить об этой игре;

— Всегда выполнять мои задания, какими бы они не были;

— За невыполнение любого задания ты исключаешься из игры навсегда, и тебя ждут плохие последствия.

— Я не скажу.

— Мы верим тебе, Маша. Когда готова начать игру?

И снова вниз к последним. Считая, сколько всего долбаных заданий, и на каком этапе сейчас моя дочь.