Игрушка по неволе 2

— Что?!

Я даже отодвигаюсь, удерживая Анжелу на расстоянии. Просто ослышался. Иначе быть не может. Но она коварно взбирается пальчиками вверх по моим рукам и трогает губы.

— Я тебя люблю. Вне зависимости от того, что было и что будет. Есть только сейчас, и я хочу…

В глазах Анжелы появляются слёзы, дрожащая влага срывается вниз с ресниц. Она смахивает её небрежно и старается довести мысль до конца.

— Я хочу, чтобы в нашей жизни каждую секунду было ""сейчас"". И ещё… Я знаю, такой, как ты никогда не скажешь чего-то подобного в ответ. Поэтому я прощаю тебе — себя.

Иными словами, она прощает мне мою же слабость. Даёт разрешение любить себя в ответ. Или не-любить, но нечто большее? Это так сложно. Слов для определения моих чувств к ней ещё не придумали, не внесли ни в один толковый словарь.

— Ничего не буду говорить.

— Не надо. Я тебя чувствую, Рустам. Как будто ты глубоко под кожей.

— Глубоко в тебе, — опровергаю её слова, вновь разводя бёдра и входя в сочную мякоть лона одним глубоким, резким толчком.

Анжела счастливо улыбается с протяжным стоном зовёт меня по имени.

— Вот так… Да… Ещё! Пожалуйста, ещё! — всхлипывает, кончая, и требует продолжения.

Такая же ненасытная, как и я — по ней. Моя единственная. Всё, что было до неё и после, смывается в пустое ничто. Есть я и она, вместе мы что-то новое и прекрасное.

Мы притягиваемся друг к другу магнитом, снова и снова доказывая чувства, рисуя их влажными телами на мятых простынях…

— О чём ты хотела поговорить?

— О Владе, — твёрдо отвечает Анжела."

"Чертыхаюсь себе под нос. Брат с не-братскими чувствами к моей женщине. Но я дал обещание выслушать Анжелу.

— Что с ним? Поддерживаешь с ним связь тайком от меня?

Анжела протягивает мне телефон. В списке вызовов есть набранный неизвестный номер.

— Прости, что утаила от тебя.

— Созваниваетесь? Всё это время?

— Нет, мы не созванивались с ним давно. С того самого момента, как стало о покушении на отца. Это был наш последний разговор. Мы с Владом наговорили друг другу много плохих слов. Я сказала, что ему нужно находиться как можно дальше от меня. Что после очередной его попытки помочь, всё запутывается окончательно и становится ещё хуже. Мы поссорились, но он оставил свой номер телефона. Новый. Сказал, что если я захочу поговорить, могу позвонить. Он обещал всегда держать при себе телефон включённым. Я звонила ему. Три раза звонила. Позавчера, вчера и сегодня. Он не отвечает, Рустам.

— Кажется, он развлекался в Европе? Может быть, ему просто не до тебя?

— Нет, Рустам. Я чувствую, что здесь что-то нечисто. Он бы ответил мне. Я это знаю. Он бы ответил…

После слов Анжелы повисает густая тишина. Такая гулкая, что я слышу, как в соседней комнате тикают большие настенные часы.

— Я думаю, что с ним случилось нечто плохое.