Игрушка по неволе 2

В договоре написано, что я должна оставить ребёнка Рустаму. Чёрные буквы начинают плясать перед глазами.

Я с трудом понимаю дальнейшее написанное. Но всё же заставляю себя успокоиться. Приходится прочитать несколько раз, прежде чем до меня доходит.

Три месяца после рождения ребёнка я должна буду кормить его грудью, если только у меня будет такая возможность. Потом наш договор должен быть расторгнут.

Но Рустам щедро предоставил мне возможность остаться с ребёнком. Однако при этом я должна буду оставаться женой Анварова.

— Зачем ты так сильно навязываешь этот пункт полной семьи?

— Этот пункт не подлежит изменению, Лика. Сейчас ты находишься под влиянием эмоций. Но за год многое может измениться. Привыкнешь к ребёнку. Влюбишься в его отца до беспамятства и захочешь остаться. Я представляю тебе такую возможность!

Невольно я начинаю смеяться. Рустам так уверен в своей неотразимости! И он напрочь не думает об опасности, которую для него представляет Тихонов Дмитрий.

— Лучше прочитай договор до конца, Лика. Потом мы распишемся и отметим это событие… Переговоры с Тихоновым я начну вести, когда ты будешь считаться моей женой.

После двух или трёх часов переговоров договор составлен и можно ставить свою подпись всюду.

— Здесь довольно живописно. Должен признать, что у кузена хороший вкус. В саду есть чудесная беседка. Я планировал провести нашу церемонию там, — как бы невзначай говорит Рустам. — Но ты же не хочешь этой свадебной мишуры?

— Не хочу.

Сердце пропускает удар.

Я должна оставаться спокойной. Не позволю этому жестокому мужчине снова ранить меня так, как он делал это уже не единожды.

— Но кольцо ты всё-таки примешь. Это не обсуждается. Ясно?!

— Не повышай голос, Рустам.

Вместо ответа он жёстко тянет моё запястье на себя. Надевает кольцо с таким видом, как будто хочет, чтобы оно припаялось ко мне навечно!

Рядом начинает суетиться чиновница. Та самая, что организовала ""роспись в загсе"" с выездом на дом заграницу.

Штамп, печать, подписи в соответствующих графах.

Всё выглядит внушительно и по-настоящему, а я никак не могу поверить, что это не фарс, а моя настоящая реальность.

— Теперь ты моя жена. Поцелуй мужа! — требует Рустам, мгновенно наваливаясь на меня.

Он почти распластывает меня на диване, подминая сильным тренированным телом. Его губы властно сминают мои в дерзком, обжигающем поцелуе.

Слышатся шаги, замирающие вдалеке и едва ощутимо тянет воздухом по ногам — посторонние покидают зал, пока Анваров подтверждает свои права на меня глубоким поцелуем, от которого можно задохнуться и окончательно потерять себя в водовороте чувств.

Он вызывает во мне ураган страсти, обжигающего желания с привкусом ненависти.