Игрушка по неволе 2

Я словно в стеклянной коробке, абсолютно прозрачной! Никуда не скрыться и совершенно нечего скрывать.

Моё небольшое желание пройтись пешком ничего не даст. Кроме мимолётного ощущения свободы. Но прислушавшись, можно услышать шорох шин по асфальту. Машина едет следом на небольшом отдалении, а один из охранников передвигается на метр позади меня и почти дышит мне в спину.

Чем ближе я подхожу к старому дому, тем сильнее грохочет моё сердце. Пульс барабанит по вискам частым ритмом.

Пальцы на руках мёрзнут даже в перчатках с тёплым подкладом.

Я подхожу к кованым воротам. На калитке прикреплена табличка ""Продаётся дом"". Ниже приписан номер телефона Григория.

Ноги слабеют. Я хватаюсь за прутья решётки, чтобы не упасть. Меня снова бросает в прошлое, в момент, когда Григорий, которого я считала отцом, быстро и легко отказался от меня. Я своими глазами видела, как отец отмахнулся от проблем. Он отвернулся и не сказал ни слова против того, чтобы Рустам забрал меня в уплату его долгов. Всё это было так давно, как будто в другой жизни.

Но в глубине души я всегда надеялась, что Григорий найдёт выход. Не признавалась себе, но втайне мечтала, что наступит новый день, и он швырнёт в лицо Рустама все эти горы денег, даже добавит сверху и потребует свою дочь обратно.

Это были мечты! Всего лишь мечта… Григорий Николаев никогда бы не пошёл против того, кто сильнее него. Он мог только на подчинённых кричать и мной тоже командовал, особенно в последнее время — загнал в тиски тирании, пользовался чувством моей вины… Любой бы здравомыслящий человек сказал, что я не виновата в изменах своей матери. Но чувства не поддаются логике.

Григорий смотрел на меня с укором, я чувствовала себя виноватой. Грязной. Плохой дочерью…

Глупая и наивная, я всё-таки ждала, что Григорий сделает хоть что-то. Хотя бы позвонит, спросит, как дела, не обижает ли этот человек, присвоивший меня, как игрушку. Разве он знал, кто такой Анваров?! Тот вполне мог оказаться извращенцем и насильником, мог приковать меня в подвале и истязать или сделать ещё много ужасных вещей.

Но Григорий ни разу мне не позвонил, зато посуетился и выставил объявление о продаже дома.

Рустам надавил? Или потом ещё Тихонов постарался?! Ведь Тихонов — мой настоящий отец, сказал, что посещал Григория незадолго до того, как забрал меня у Рустама.

Внезапно раздаётся громкий лай. Я вздрагиваю. По ту сторону забора тявкает мелкая собачонка, скалит на меня зубы. На лай собаки из дома выглядывает женщина средних лет, в наспех надетой куртке.

— Тим, фу! — приказывает собаке. — Вы что-то хотели?

Я оторопело посмотрела на эту женщину. Кто она? Любовница Григория? Его новая пассия?

— Кто вы?

— А вы кто? — вежливо интересуется женщина. — Если вы по объявлению, то дом уже не продаётся.