Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

 — Я знаю, что вам это приходится делать не впервые, но всякий раз вы меня восхищаете. Гражданина Юло ожидают весьма неприятные четверть часа.

— Поверьте мне, он это заслужил! Трудно найти большего скупердяя и эгоиста, — совсем другим голосом ответила графиня Евлалия де Сент-Альферин.

Эта женщина изображала из себя вязальщицу с тех пор, как революционер Шабо изнасиловал и убил ее шестнадцатилетнюю дочь. Теперь единственной целью ее жизни было выследить негодяя и отомстить ему.

Однако это превращение длилось всего лишь минуту, и Лали Брике снова вышла на сцену:

— Не хочешь ли промочить горло, гражданин Агриколь? Я бы с удовольствием чего-нибудь выпила!

Взявшись под руки, сообщники неспешным шагом направились к «Бегущей свинье», где Ружье, хозяин кабачка, всегда с удовольствием принимал их.

— В Конвенте дела идут плохо, — рассказывала Лали по дороге. — И у якобинцев котел вот-вот взорвется. Снова началась борьба между якобинцами и сторонниками Робеспьера, Марата и Дантона. Последние обвиняют якобинцев в скрытом монархизме, а те в свою очередь обвиняют своих противников в желании установить террор и подавить всяческие свободы.

Они едины лишь в одном — в критике Конвента, который, по их мнению, неспособен управлять страной. Конечно, проще всего было объявить об аннексии герцогства Де-Пон на Рейне, графства Ницца и княжества Монако, не представляя толком, что там происходит на самом деле. А ведь Рейнская армия отступает. Генерал Дюмурье пока удерживает Бельгию, но на него вот-вот объявят охоту. Говорят, генерал собирается передать Бельгию Австрии и перейти на сторону врага.

— В надежде на то, что королева, если она станет регентшей, сделает его герцогом? — ехидно спросил де Бац.

 — Или Дюмурье собирается перейти на сторону «регента», который сам возвел себя в этот ранг?

— Все может быть. В любом случае это очень плохо для королевы.

Громкие крики не дали Лали договорить. Вооруженные саблями санкюлоты в сопровождении женщин, больше напоминающих гарпий, шли в сторону Тампля, оглашая улицы неистовым ревом:

— Смерть австриячке! Смерть волчице и ее волчатам!

— И вот так каждый день, — мрачно сказала Лали. — Ее обвиняют во всеобщем обнищании и считают виновницей поражений, которые армия терпит от ее соотечественников.

— Но королева теперь француженка!

— Бросьте, Бац, кто вам поверит? Вы же сами в это не верите. Она никогда не была француженкой — и сейчас ею не станет.

— Но это необходимо ради ее сына!

— Вы полагаете, что она надеется увидеть его на престоле? При нынешнем положении вещей остается только гадать, сколько дней страже Тампля удастся сдерживать толпы безумцев, осаждающих стены старого монастыря.

— Вы правы, нужно торопиться. У нас есть план, чтобы спасти всю семью.