Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Он сам сгорал от желания свернуть шею проклятому башмачнику, но в башне уже поднялась тревога. Если убить Симона, то дело кончится полной катастрофой.

— Отлично, я иду к нему. А ты проведи перекличку.

— Я не вижу для этого причины, но если тебе это доставит удовольствие…

Кортей спокойно провел перекличку, потому что принцессы еще не поменялись местами с гвардейцами. Никто не подал виду, и когда Кортей выкликнул: «Форже!» — де Бац спокойно ответил:

— Я!

Удовлетворенный Симон поднялся наверх вместе с четырьмя муниципалами. Чуть позже они вернулись, ведя с собой совершенно невозмутимого Мишони.

— Это какая-то чушь, — обратился он к Кортею. — Назвать меня предателем! Меня, который столько раз доказал свою верность революции!

— Это наверняка ошибка…

— Разумеется! Они обо мне еще услышат!

— А где Симон?

— Конечно же, наверху! Башмачник занял мое место… Уму непостижимо! Но клянусь тебе, он долго на нем не усидит!"

"Муниципалам, очевидно, показалось, что Мишони слишком много болтает, и они увели его. Кортей многозначительно взглянул на де Баца, призывая его к терпению и мужеству.

— Хорошо, инцидент исчерпан.

Надо все же сменить наших товарищей наверху:

В этой фразе скрывался заметный только одному де Бацу вопрос — сможет ли он пробыть некоторое время наедине с Симоном и не убить его? Де Бац кивком головы дал понять, что все в порядке, он согласен, и снова пошел вверх по лестнице.

На четвертом этаже было все спокойно. Произошла смена караула, отстоявшие свою смену спустились вниз. Форже поставили у стеклянных дверей, перед которыми, словно тигр в клетке, вышагивал Симон.

Де Бац отлично понимал, какое отчаяние владеет сейчас тремя женщинами за этой стеклянной дверью.

Какое ужасное разочарование! Он с отвращением смотрел на всклокоченного низкорослого человечка с толстыми губами и глазами навыкате. И все же надо было попытаться выяснить, что произошло.

— Какая удача, гражданин Симон, что тебе удалось разоблачить заговор, — заметил барон.

— Что ты сказал? — Башмачник был несколько глуховат и плохо понимал собеседника, если не смотрел ему в лицо.

— Что тебе по-настоящему повезло! Ты раскрыл заговор! — заорал де Бац гнусавым голосом, которым говорил всегда, когда изображал Форже.

Симон хмуро посмотрел на него, едва сдерживая гнев.

— Нет никакого везения. Просто люди знают: если они обращаются ко мне, то говорят с настоящим патриотом и порядочным человеком.

— Это точно! Но как же все вышло-то?

— Тебя это не касается! Стой на часах и перестань орать!; У меня от тебя голова трещит.

У де Баца чесались руки, так ему хотелось разделаться с мерзавцем, но он терпеливо отстоял положенные часы. В секцию Лепелетье солдаты вернулись на рассвете.