Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Он также знал, что Ружвиль был страстно влюблен в Марию-Антуанетту, несмотря на все его амурные похождения с хорошенькими актрисами.

Де Бац провел Мишони и Ружвиля в свой кабинет и велел принести закуски и вино. Еще он приказал Бире-Тиссо приготовить комнаты для гостей, потому что вернуться в город ночью они не могли.

— Так что же это за новость? — поинтересовался барон, когда его гости с заметным аппетитом принялись за еду.

— В полдень я был в кабачке «Прокоп», — начал рассказ Мишони, вытирая рот. — Там я встретил Дантона и Демулена, и они сообщили мне, что через несколько дней королеву переведут в Консьержери.

— Мы это подозревали, — заметил барон, вспомнив о переезде леди Аткинс поближе к Консьержери.

— Это был всего лишь слух, каких много. Но на сей раз все решено. Меня предупредили об этом официально как главного инспектора тюрем.

— Ты понимаешь, что это значит? — вмешался Ружвиль. — Ее будут судить, а потом…

Ему не хватило духу произнести страшное слово, но внезапная бледность, разлившаяся по его лицу, сказала все вместо него. Барон понял, как страдает шевалье.

— Еще ничего не случилось.

 — Он постарался, чтобы его голос звучал убедительно. — Вполне возможно, что королеву будет легче освободить из Консьержери, чем из Тампля. Во-первых, нам не надо будет снова бороться с ее отказом уехать одной. Остается только выяснить, кто будет ее охранять и возможно ли подкупить этих людей.

— Я сообщу тебе все детали, — успокоил барона Мишони. — Но надо быть уверенными в сотрудничестве королевы. Если она будет предупреждена и даст свое согласие, тогда нам будет легче. Но в Консьержери Марии-Антуанетте некому будет довериться…

— Значит, необходимо, чтобы там появился человек, в котором она не сомневается.

Например, ты, Ружвиль. Ее величество должна помнить, как 20 июня ты заслонил ее своим телом. Я не сомневаюсь, что королева тебя узнает.

Из мертвенно-бледного шевалье стал пурпурно-красным.

— Видеть ее, говорить с ней… Ради этого счастья я готов умереть!"

"— Чуть позже, если не возражаешь. Мишони, ты можешь войти в тюрьму в любой день. А что, если тебя будет сопровождать Ружвиль под видом, скажем, твоего помощника?

— Это опасно, но в нашем деле опасности повсюду.

Разумеется, ему придется приходить не один раз, чтобы стража привыкла к нему. Только потом Ружвиль сможет войти в камеру, не вызывая подозрений. Это потребует некоторого терпения.

— Но это не должно занять слишком много времени, — твердо сказал шевалье. — Они могут назначить процесс очень скоро.

— Мы все продумаем. В любом случае Мишони об этом сообщат, — заметил барон. — И помните вот о чем: я решил учредить своеобразный приз. Миллион тому, кто спасет королеву!

— Миллион? — выдохнул Мишони.

— Да.