Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Майяр не смог скрыть разочарования, когда не увидел среди вошедших де Баца. За это поплатился Лагиш, которого он сразу же приказал отправить в тюрьму Форс. Всем остальным позволили вернуться в Шаронну к большому облегчению Мари — она была счастлива сознанием того, что ее люди не попадут за решетку.

А ее снова начали допрашивать. Майяр, переживший у Робеспьера весьма неприятные Минуты, словно сорвался с цепи. Неподкупный предъявил ему ультиматум: либо Майяр доставит к нему человека, которому собирался продаться, либо ему придется самому познакомиться с тюрьмами, которые он с такой легкостью в свое время освобождал от заключенных.

Майяр осыпал Мари оскорблениями и угрозами, но не осмелился поднять на нее руку. В конце концов он заявил:

— У тебя есть квартира в доме номер 7 по улице Менар. Отдай мне ключи! — Я давно уже там не живу. И я не хочу, чтобы ее осматривали без меня и нашли то, чего там никогда не было. Я требую, чтобы обыск проводили в моем присутствии!

Майяру очень хотелось надавать ей оплеух и вырвать силой то, что он требовал, но в секции Лепелетье было очень сильно влияние Кортея.

Ему дали понять, что гражданка Гранмезон — актриса, любимая публикой, а не аристократка и что лучше будет отвезти ее на улицу Менар и при ней осмотреть дом.

Оказавшись снова на улице Менар, Мари с волнением вглядывалась в предметы, ставшие свидетелями первых дней их с Жаном любви. Ей было тяжело смотреть, как всех этих дорогих вещей касаются чужие руки…

Разумеется, в ее квартире ничего не нашли. В протоколе появилась запись: «Ничего подозрительного в доме гражданки Гранмезон обнаружено не было». По справедливости Мари следовало отпустить, но Майяр был слишком разочарован, чтобы позволить ей ускользнуть.

Он решил, что, если отправить эту очаровательную женщину в тюрьму, это мигом заставит ее любовника вылезти из той дыры, где он скрывается.

Уверенный в поддержке Робеспьера, Майяр пренебрег протестами Комитета секции. Мари Гранмезон отвезли в тюрьму Сент-Пелажи.

Глава X

УБЕЖИЩЕ

Вечером того же дня, не подозревая о том, что Мари попала в тюрьму, Лаура поддалась на уговоры Жюли Тальма и поехала с ней в театр. Это было 1 октября 1793 года, или 10 вандемьера II года, как уже говорили некоторые.

Новый республиканский календарь должен был заменить старый через четыре дня, осложнив жизнь людям разумным, а неразумным и того более."

"Лаура приняла приглашение, чтобы доставить удовольствие подруге. После того как были арестованы их друзья-жирондисты, Тальма изо всех сил старался продемонстрировать свою лояльность новому режиму. Поговаривали — правда, шепотом, — что он ради собственного благополучия донес на соперников-актеров из пригорода Сен-Жермен. Но люди ошибались.