Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Наконец он остановился перед Лаурой, нагнулся к ней и заглянул в глаза:

— Вы верите мне? Конечно же, она ему верила! У Лауры стало так легко на душе, что она была готова петь и танцевать от радости. Она заглянула в эти любимые ореховые глаза и внезапно в их глубине увидела другое лицо — нежное, встревоженное, опечаленное…

— Да, я вам верю, но первой этот рассказ должна была бы услышать Мари! Я уверена, что, отказавшись бежать с вами, она намеренно принесла себя в жертву. Этой девице захотелось освободиться от нее, — с гневом добавила Лаура, — и Мари освободила ей путь.

Ей и ее несуществующему ребенку!

— Вы правы, Мари должна узнать правду. И как можно скорее. Мы должны, вернуть ей желание сражаться.

— Прежде всего ее необходимо освободить из тюрьмы! Что вы сделали для этого, пока я ездила в Лувр?

Бац бросил на нее такой взгляд, что молодой женщине стало не по себе.

— Я виделся с Люлье, одним из моих друзей. Он прокурор-синдик Коммуны. Люлье пообещал мне сделать все, что в его силах.

И прокурор-синдик сдержал свое обещание. Два дня спустя Мари выпустили из Сент-Пелажи, обязав не покидать Париж. Она должна была жить в своей квартире на улице Менар, где за ней было удобнее наблюдать.

— Я не сумел добиться большего, — объяснил Люлье. — У меня такое впечатление, что сам Робеспьер заинтересовался Мари Гранмезон, так как видит в ней самый простой способ добраться до вас. Вы, дорогой Бац, ему в высшей степени опротивели!

— Другими словами, Мари должна сыграть роль приманки?

— Совершенно верно, — вздохнул Люлье. — Я вам не советую приближаться к этому дому. Будьте довольны тем, что Мари сменила страшную тюрьму на комфортабельный особняк.

— Вы правы, и я никогда не смогу как следует отблагодарить вас.

Но мне не нравится, что Мари там одна. Не могли бы вы добиться того, чтобы ее горничной Николь и Бире-Тиссо разрешили жить в доме?

— Против них нет никаких обвинений, не думаю, чтобы с этим возникли сложности… Но вы не должны даже писать ей! Самая невинная записка может навести на ваш след. Помните, что в этой истории я тоже рискую головой. Итак, вы даете мне слово?

— Разумеется.

— Благодарю вас. Да, чуть было не забыл! Я приказал арестовать Майяра за превышение полномочий. Тюрьма пойдет ему на пользу, пусть даже он не останется там надолго.

И потом подумал, что это доставит вам удовольствие…"

"А в это время Шабо купался в счастье. Его свадьба была назначена на 14 октября — или 5 вандемьера. За несколько дней до этого радостного события он поднялся на трибуну в Якобинском клубе, чтобы объявить о предстоящем бракосочетании и пригласить собравшихся присутствовать на церемонии и на гражданском банкете.

— Я предупреждаю, что ни один священник не испортит моей свадьбы! — раздавался его громовой голос.