Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

И эта улыбка, когда и появлялась на милом лице, была наполнена меланхолией, которую раньше Лаура за ней не замечала. Порой даже казалось, что в чудных голубых глазах, еще влажных от ночных слез, стоял крик о помощи. Наблюдая за сумрачной физиономией мадам де Шантерен, Лаура подумала, что Мария-Терезия страдает от плохого настроения своей надсмотрщицы. А та и не скрывала, что не в духе.

— Я уже три письма написала министру Бенезешу, — поделилась она с Лаурой, — а он и не думает отвечать! Просто невероятно, что меня, такую аккуратную, так свято соблюдающую свои обязанности, так жестоко наказали!

— Ну, мне кажется, что заточение ваше временно.

Пока не утихнут недавние страсти…

— Да услышит вас бог!

— Надеюсь, что услышит, но, прошу вас, не очень выставляйте напоказ свое горе перед нашей бедняжкой. Она действительно страдает, видя вас в таком состоянии.

Мадам де Шантерен как-то странно посмотрела на Лауру, как будто хотела что-то сказать, но не решалась. В конце концов она вздохнула:"

"— Уверяю вас, я нисколько не обременяю ее моими неприятностями! У бедняжки и своих хватает.

— Неприятностей? Неужели она до такой степени страшится выезда в Австрию?

— Наверное. Вот уже несколько дней она сама не своя. Я посоветовала ей, чтобы отвлечься, записать свои воспоминания, все, что она здесь пережила…

— И вам кажется, что это поможет ей отвлечься? — поразилась Лаура. — Ведь вспоминать о времени, проведенном в башне, очень неприятно!

— Она находит в этом, полагаю, некоторое удовлетворение. Я помогаю ей по мере сил уточнить то, что еще неясно, расплывчато… и потом, — добавила она, понизив голос, — эта работа нужна правительству.

Что тут добавишь? Тема была закрыта.

Как-то к вечеру, когда три женщины пили чай с бисквитом (отвратительная ноябрьская погода не позволяла выйти в сад), Гомен вошел доложить о прибытии «гражданина министра внутренних дел».

Лаура тут же собралась уходить, но принцесса задержала ее, тронув за рукав:

— У вас постоянный пропуск, а то, что мне скажут, наверняка не скреплено секретной печатью…

Вошедший поклонился с элегантностью и почтением, как пристало дворянину. Он был похож скорее на придворного, нежели на террориста.

Красивый мужчина, несколько полноват, с очень темными волосами и кожей цвета слоновой кости, теплого оттенка Средиземноморья, Пьер Бенезеш, рожденный в Монпелье лет сорок тому назад, принадлежал к судейскому сословию, так тесно связанному с дворянством, что и повадки у них были те же. Ловкий воротила, удачливый в переговорах, он обладал живым тонким умом и быстро увлекался. До революции у него был в Версале собственный оружейный заводик и журнал, публикующий официальные акты.