Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— А ты, Лали, что об этом думаешь? — спросил Агриколь, тяжело усаживаясь на стул напротив вязальщицы.

— Я как все, гражданин, как все, — ответила она, поднимая стакан, до края налитый ей Ружье. — За здоровье нации!

Вязальщица осушила стакан одним глотком. Хозяин рассмеялся и налил ей снова. Лали пользовалась репутацией женщины, пьющей, как мужчина. И это внушало уважение.

— Это что значит — «как все»? — негромко поинтересовался Агриколь де Бац, когда посетители зашумели с новой силой.

— Это значит, что все правы, когда говорят о том, куда пойдут деньги, — еще тише ответила Лали.

 — Разумеется, воровали для герцога Брауншвейгского, но вот только эмигранты здесь ни при чем.

— Кто тогда организовал ограбление?

— Дантон и Ролан хотят заплатить герцогу, чтобы тот отказался идти на Париж. Налей мне еще выпить, гражданин Агриколь! Твое вино согревает душу! А меня сегодня мучает жажда! — добавила разухабисто.

Когда Ружье подошел к столику, она вырвала у него бутылку и с вызовом поставила ее перед собой.

— Я так понимаю, что этот вечерок влетит тебе в копеечку, гражданин Агриколь, — хохотнул хозяин кабачка и отошел к другому столу.

— Ну и что? Не каждый же вечер человек получает наследство, верно? Еще по стаканчику, Лали?

— Не стану отказываться! Ты хороший мужик, гражданин Агриколь! Ты умеешь жить… — И потом, понизив голос, вязальщица прошептала:

— Я сейчас упаду, и вы поведете меня домой. Нам надо поговорить…

Спустя несколько минут вязальщица уронила голову на стол, опрокинув бутылку. Агриколь витиевато выругался, потом расхохотался и стал ее трясти:

— Не может быть того, чтобы я сумел тебя напоить, Лали! Скажи-ка на милость, раньше ты никогда не напивалась! Эй, Лали, ты меня слышишь?

— Ах черт, это вино не для девочек, — посетовал Ружье, вытирая со стола пролитое вино, — но я впервые ее такой вижу.

Уж она пьет так пьет!

Чтобы произвести еще большее впечатление, Лали вдруг резко встала, громко запела первые строчки «Са ира», которые посетители с энтузиазмом подхватили, и снова рухнула на стул, требуя еще вина."

"— Ах ты, вот незадача, — вздохнул Агриколь. — Она совсем готова! Придется мне отвести ее домой! Самой ей не добраться.

— Хочешь, я пойду с тобой? — с готовностью вызвался помочь ему Ружье.

— Да уж ладно, как-нибудь справлюсь. Помоги мне только поставить ее на ноги.

Им это удалось не без труда. Потом Агриколь закинул одну руку Лали себе на шею, сам обнял вязальщицу за талию, и они двинулись, пошатываясь, к дверям.

— Ее вязанье останется у меня, — крикнула им вслед хозяйка. — Я его занесу ей завтра утром…

— Ты добрая женщина, гражданка Ружье. Я не прощаюсь, граждане! Вот только отведу Лали домой и вернусь!

Они вышли на темную улицу.