Император и Сталин

Но приказы не обсуждают, а выполняют, и только поэтому я здесь, а не где-нибудь в другом, более интересном для меня месте…

– Простите, мистер Нарышкин, – с сожалением проговорил учёный, с сожалением откладывая бумаги, – но этот контракт недействителен, так как не содержит существенных условий, а именно, суммы моего вознаграждения в случае выполнения…

– Для этого в документе оставлено место, мистер Тесла. Его императорское величество сказал, что вы сами можете заполнить его, вписав любую, устраивающую вас, цифру…

Декабрь 1900. Дом Манташева. Тифлис. Сололаки"

"– Отец! Для человека, удостоенного высочайшей аудиенции, вы выглядите чересчур озабоченно и напряженно. – Левон, старший сын нефтепромышленника Александра Манташева, вольготно разместился за обеденным столом, остальные гости расселись по креслам, расставленным вдоль стен гостиной.

Глава семейства в полной тишине облокотился о высокую спинку стула и с прищуром упёрся в глаза старшего сына, как будто хотел там найти ответ на какой-то свой вопрос.

– Наши планы поменялись, Левон-джан. Мы не поедем в Париж на Рождество, – тихо произнёс Манташев. – Я вообще не знаю, когда мы с тобой туда теперь поедем.

– Мы едем в Петербург? Ты приглашён ко двору? – продолжал веселиться наследник.

– Левон, мальчик мой, – проигнорировал последние слова сына глава семейства, – не мог бы ты представить меня своим друзьям из окружения Микаэляна.[35]

Младший Манташев мгновенно стал серьёзным. Его ровесники из окружения Христофора Микаэляна, ныне обретающегося в Швейцарии, хотя и были заводными малыми, с которыми можно было весело и беззаботно кутить на папины деньги, в делах участвовали предельно серьёзных, о чём ненавязчиво указывали их шрамы от холодного и огнестрельного оружия.

– Папа, – уже совсем другим тоном произнёс Левон, – ты не нуждаешься в представлении, а мои друзья не хотели бы, чтобы я их представлял… Ты же прекрасно понимаешь, что мне никогда не простят, если хоть у кого-то из них по нашей вине возникнут проблемы с полицией…

– Левон, я не собираюсь доносить или просить это делать других. К тому же, – Манташев нехорошо ухмыльнулся, – государю прекрасно известно практически всё о дашнаках, начиная с имен-фамилий и заканчивая явками и кличками.

– Так уж и всё? – усмехнулся эффектный крепыш с непокорным казацким чубом и гусарскими усами, кончики которых уже начинали седеть.

– Ну, Вас-то, уважаемый Андраник Торосович, после того, как вы возглавили все гайдуцкие силы Западной Армении, знает вообще каждая собака.