Империя Греха

Его голос становится хриплым, и он хватает меня в удушающий захват, или, быть может, это его слова.

Возможно, это комбинация того и другого.

В любом случае, я в ловушке в состоянии, которое я никогда не испытывала, и не могу решить, хорошо это или плохо.

Понимаю только, что, не зная его имени и решив, что это на один раз, я лишаюсь всех своих запретов.

— Ты ведь позволишь мне сделать с тобой все, что я захочу, правда, красавица?

— Да...

Я запинаюсь, потому что не думаю, когда даю согласие. Или, может, я не думаю всю эту ночь. Я хочу обвинить во всем алкоголь, но кого я обманываю? Не водка течет сейчас по моим венам.

Все, что связано с ним.

— Хорошо. — он проводит языком по раковине моего уха. — А теперь скажи мне, ты девственница?

Внезапный вопрос замораживает конечности и заставляет пульс зареветь и запульсировать в моих венах, прямо под его рукой.

— Почему ты спрашиваешь? — я говорю так тихо, что удивляюсь, как он меня слышит.

— Я не сплю с девственницами.

— Почему?

— С ними много хлопот, которые меня не интересуют. Ответь на вопрос. Ты девственница?

— Нет, — шепчу я и надеюсь, что он воспримет это так, будто я слишком переполнена ощущениями, а не чем-то другим.

Думаю, это срабатывает, потому что он проталкивает свое колено между моими бедрами.

— Раздвинь ноги.

Это почти невозможно сделать с его присутствием у моей спине, владея мной, держа меня в заложниках, но мне удается немного раздвинуть ноги.

Все еще держа одной рукой мой затылок, другой он проникает под мое платье, и я издаю вздох, когда он обхватывает мое нуждающееся ядро.

— Блядь. Ты готова.

Мои нервные окончания пульсируют от возбуждения в его тоне, от того, как абсолютно греховно он звучит, когда его берут под охрану.

И он прав, я готова, и он сейчас прикасается к моей голой киске. Когда я приняла решение отказаться от трусиков, я думала, что быстро пересплю с кем-то и уеду домой. Это все еще в планах.

Но что-то подсказывает мне, что он не последует моему плану. Он проедет по нему бульдозером, разорвет на части и скормит мне, не так ли? Это его интенсивность, которую я чувствую с каждым прикосновением его кожи к моей.

Интенсивность не может быть запланирована. Вот почему я не должна была выбирать его.

И глубокая часть меня все равно отвергает этот вариант.

— Может, ты из эскорта? — он проводит пальцами по моим мокрым складочкам, делая их более влажными и чувствительными. — Но ты бы сказала это, не так ли?

— Возможно, я выполняю сегодня работу на общественных началах.

Я хотела сказать это как укол, но он снова усмехается. Это нервирует, насколько обаятельным он может быть, хотя он обладает острыми углами. Так не должно быть.