Империя Греха

Вот почему я рисковала гневом Адриана, насилием Кирилла и смертным приговором всех остальных.

— Ты узнал меня несколько недель назад?— спрашиваю я Кирилла, переключаясь между ним и Адрианом.

Я даже не пытаюсь снова убежать. Это бесполезно, поскольку не только Александр стоит у меня за спиной, как демон, готовый нанести удар, но уверена, что старшие охранники Адриана также окружают это место или прячутся где-то, где я не могу видеть.

Он никогда не ходит никуда неподготовленным, и он, черт возьми, не даст мне шанса сбежать или уйти, пока не закончит то, ради чего он здесь.

— Я подозревал это, да. — Кирилл ухмыляется, бросая меню на стол. — Должен признать, ты проделала отличную работу, но она не была достаточно совершенной, чтобы обмануть меня. Кроме того, твои манеры всегда выдадут тебя, Анастасия.

Я больше никогда не хотела слышать, чтобы мое имя произносили по-русски. Такое ощущение, что я снова в застенках этой тюрьмы, не имея возможности использовать свои сказочные крылья, которые, как я всегда мечтала, позволят мне летать.

— Пахан, Рай и дорогой Владимир сказали, что ты продолжаешь обучение в России. Так что тебе не было смысла бродить по улицам Нью-Йорка в нелестном виде.

— Кирилл наклоняет голову в сторону. — Я прав?

Мои губы размыкаются, мысли застраивают на той информации, которую он только что раскрыл.

Тот факт, что отец, моя двоюродная сестра, Рай, которая является главой юридического фронта Братвы, V Corp, и Владимир, который всегда был для меня как старший брат, сказали, что я находилась в России.

Очевидно, нет. Они понятия не имели, где я, за исключением записки, которую я оставила: Мне жаль.

Но они... прикрыли меня?

Мои глаза наполняются непрошенными слезами при данной мысли, при мысли о том, что они защищали меня от всех остальных.

Что они не позволили мне взять вину на себя, хотя я была готова к этому.

Хотя я должна была принять ее.

Я являлась частью братства в течение пятнадцати лет, и я знаю лучше, чем кто-либо другой, что наказанием за любое предательство является смерть.

Независимо от того, кто или что ты есть.

Папа, Рай и Владимир этого не допускали. Несмотря на то, что они самые строгие люди, когда дело касается кодекса Братвы, они согнули его для меня.

— Я прав? — повторил Кирилл, приподняв бровь.

Поскольку я понятия не имею, что сказали папа, Рай и Владимир, я предпочитаю промолчать. Я лучше заплачу своей жизнью, чем предам свою семью.

Рука подталкивает меня вперед, дрожа всем телом. Александр.

— Он задал тебе вопрос. Отвечай. Кирилл спрашивает.

— Никакого насилия, Саша.

Я слышу от Александра нечто похожее на насмешку, но он больше не прикасается ко мне.

— Ничего страшного, если она не ответит, потому что я прав. Вся эта ситуация попахивает ложью и манипуляциями, а я их не люблю.