Империя Греха

Я ожидаю, что Адриан присоединится к ним, но он наклоняется ближе и говорит низким тоном:

— Мы будем играть по-моему, Анастасия. Ты не связываешься ни с Сергеем, ни с Владимиром, ни с Рай. Ты продолжаешь шараду и живешь как Джейн, пока я не разрешу тебе вернуться. Если ты этого не сделаешь, Братва узнает, что ты украла сотни тысяч долларов, и все начнут охоту не только за твоей головой, но и за головами Сергея, Владимира и Рай, потому что они помогли тебе скрыть кражу.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке и повисла на подбородке.

— Они... ничего не делали.

— Они солгали, и это тоже считается предательством.

— Почему... почему бы тебе не раскрыть это сейчас?

— Потому что я могу использовать тебя.

— Против моего отца?

— Ты позволила себя использовать, так что не строй из себя жертву. Мне также нужно знать, куда ушли деньги, так как ты явно не используешь их.

Значит, он не знает о Бабушке.

Пока.

Потому что не сомневаюсь, что если он приложит усилия, то в конце концов разберется.

— А что, если я тебе не помогу? Что, если я не захочу вмешиваться в дело Мэтта Белла?

— Поможешь ты или нет, не имеет значения.

Мы победим в любом случае. О том, применим ли мы насилие или нет, вот о чем тебе следует беспокоиться. — он делает паузу. — Ты же не хочешь, чтобы твой парень случайно лишился головы?"

"Я вся дрожу, холодный пот покрывает мои виски, потому что я знаю, я просто знаю, что Адриан не делает пустых угроз.

Что он не нападает на кого-то просто так.

Что он не выбирал Нокса бессистемно, без причины.

— Что... он сделал?

— Сунул свой нос куда не следует. Если хочешь, чтобы он был в безопасности, заставь его проиграть или отказаться от дела. Сработает и то, и другое.

— Он не хочет меня слушать. У нас просто случайные отношения, так что никто из нас не важен для другого. — я лгу сквозь зубы.

— Я тот, кто это решит. Играй свою роль и будь умна в этом, Анастасия. Если ты это сделаешь, я, возможно, позволю тебе вернуться без пролития крови.

Глава 26

Нокс

Зловещее чувство метафорически сдавливало мое дыхательное горло в течение последнего часа.

Поэтому я позвонил своей семье. Тил, отцу, моей приемной сестре Эльзе и даже этому сварливому ублюдку Агнусу, мужу отца, который вырастил меня и мою сестру-близнеца.

Все казались в безопасности.

Если только они не лгали мне?

У меня странная интуиция. Всегда была, с тех пор как понял, что это, возможно, единственное, что способно меня спасти.

Что кроме меня самого, никто не вступится за меня, никто не вернет мне то, что было отнято. Поэтому чаще всего мне приходилось полагаться на шестое чувство, и именно оно спасало мою задницу больше раз, чем я могу сосчитать. Именно благодаря ей я выбрался из тюрьмы невредимым.

Поэтому я не игнорирую его.

Никогда.